Алексей Навальный, оппозиционный политик и руководитель Фонда борьбы с коррупцией, арестован на 30 суток. Решение об административном аресте Навального было вынесено после того, как он призвал участников согласованной с власти Москвы акции протеста перенести выступление, назначенное на 12 июня, с проспекта Сахарова на Тверскую улицу.
Многие сторонники Навального действительно отправились на Тверскую, где в рамках празднования Дня России проходил фестиваль реконструкции «Времена и эпохи». Часть участников оппозиционной акции в итоге была задержана полицией. В то же время несколько тысяч граждан собрались на проспекте Сахарова, как это и предполагалось изначально. По сообщениям СМИ, в основном там находились люди, собравшиеся на митинг в связи с программой реновации пятиэтажек в Москве.
Фото Марии Решетниковой
Сам Навальный также был задержан 12 июня, еще до начала акции на Тверской. Как сообщил корреспондент интернет-издания «Газета.Ru » из зала суда, куда доставили Навального, политика признали виновным в организации не согласованной акции протеста, то есть по части 8 статье 20.2 Кодекса об административных правонарушениях (повторное нарушение установленного порядка организации либо проведения митинга).
Ранее Навальный действительно уже привлекался к административной ответственности за аналогичное правонарушение.
Председатель Совета по правам человека при президенте России Михаил Федотов в разговоре с журналистами информационного агентства РБК назвал призывы Навального к участию в не согласованной с мэрией Москвы акции протеста на Тверской улице провокацией. По словам Федотова, в результате задержаны были как те, кто прислушался к призывам Навального, так и случайные люди.
Мария Решетникова
Действия Навального в этой ситуации глава СПЧ оценил как контропродуктивные. «Я полагаю, что это была провокация с его стороны и она абсолютно контрпродуктивна. Потому что если он действительно хочет каких-то изменений к лучшему в политике нашей страны, их надо добиваться законными методами, а не противозаконными», - приводит агентство слова Федотова.
Добавим, что антикоррупционные митинги, организованные сторонниками Навального, прошли 12 июня не только в Москве. Они состоялись и Санкт-Петербурге, и в ряде других городов России. Интернет-издание «ОВД-Инфо » сообщило о 823 задержанных, МВД - о в в общей сложности 650 задержанных в Москве и в Санкт-Петербурге.
Свою оценку происшедшему дал и аналитик «Полит.ру» Василий Измайлов.
«Вчерашние события, связанные с протестными акциями 12 июня, дают повод к самым широким и, вместе с тем, к самым узким толкованиям. И окончательную оценку затрудняет рассмотрение своего мнения в потоке других. Иными словами, стоит что-то для себя сформулировать, как встречаешь у кого-то сходную формулировку и начинаешь с ней соглашаться, поскольку ее высказывает человек, взгляды которого для тебя ну точно не неприемлемы. Поэтому попробуем дать свои оценки не в том сегменте, где находится большинство суждений, а несколько в стороне.
Что показали протестные акции? Что техническое задание, которое было у Алексея Навального, исчерпано. И в рамках того кластера, который вовне и внутри у Навального отвечает за содержание, намечается существенный кризис. Кризис этот связан с последними акциями, свидетелями которых мы являлись, и с тем, что, вероятно, осознание себя в президентской кампании для людей, ведущих Навального, - приводит к нанизыванию акции на акцию.
Сама по себе эта тактика возможна, но она требует серьезного и глубокого прорабатывания деталей, чего у наших протестных активистов в подавляющем преимуществе не было никогда. Как себя повели организаторы протестного митинга, мы знаем. Не хочется давать этому оценок - каждый может дать их сам. Хочется обратить внимание вот на что. Фактически по состоянию на 13 июня мы можем говорить о том, что та протестная активность, которая началась в 2010 году, была связанна с определенными властными группами и ими профинансирована; та протестная активность, которая в 2012 году вылилась в другие формы и, по-видимому, финансировалась из других источников, на сегодняшний день оказалась вообще контрпродуктивна. Поскольку лозунги, которые звучат с той стороны, ничего, кроме сочувствия, вызывать не могут.
Я, опять-таки, не готов оценивать, насколько та или иная группа населения готова с ними солидаризоваться. Я говорю о том, что серьезная дискуссия с людьми, выдвигающими эти лозунги, невозможна. Поскольку в силу обстоятельств, в которых они находятся, и в силу своего бэкграунда они к этой дискуссии неспособны. А раз так - то мы находимся на пороге глубокой маргинализации очередного протеста. Что очень в российской традиции, но радости никакой у нас не вызывает.
Фото Алины Пущиной
Тем не менее, когда мы говорим о всей традиционности ситуации, в которой мы находимся, существует одно очень глубокое рассуждение, которое, как мне кажется, еще не сформулировано наблюдателями. Рассуждение это вот какого рода. Протесты 2010 года, протесты 1990-х годов, протесты 1950-1960-х годов, если уходить глубже (ну, там уже главным образом были протесты на национальных окраинах) исходили из четкой ролевой ответственности. Существовала некая «глыба власти» (помните, как Бисмарк говорил: «Россия - это бронзовая глыба») и существовали некоторые активисты, которые пытались от этой бронзы отколупнуть кусочек - или, например, оплавить ее в каком-то месте. И, в общем, было совершенно понятно, что как таковая система не то чтобы даже власти, но, скажем, государственного устройства России, от этого серьезно не пострадает.
Можно на это возразить, сказать: ну как же, а 1991 год? И возражение это будет одновременно лукавым и справедливым. Те люди, которые пережили 1991 год, а особенно не в Москве, а в регионах, приблизительно понимают, как тогда сменилась система власти. Тогда вместо первых секретарей обкомов к власти пришли первые секретари облисполкомов. Про что можно сказать словами русской пословицы «Чурка-то палки стоит». Так что система власти и изменилась, и нет.
Сейчас же мы имеем дело, как мне кажется, с принципиально иной ситуацией. Поскольку, по моим оценкам, окончательно исчерпан, так его назовем, «животворный потенциал Российской империи». Можно, конечно, смеяться над этим и говорить: что вы, сто лет прошло, какая империя?! А можно говорить о том, что те инерционные механизмы и, прежде всего, механизм бюрократии, механизм социального служения, механизм социальных институтов (и, в первую очередь, школы и медицины) в России на сегодняшний день настолько разрушены, что не осталось никакой «подушки», которая демпфировала бы возникающие колебания. И в этой связи власть должна понимать, что каждый человек, который способен что-то сделать, теперь на счету. Каждый человек, который способен что-то сделать, - в известном смысле сотрудник нашей Корпорации «Россия». А коль скоро это так, то механизмы похода к работе социума должны претерпеть очень серьезные изменения.
Поскольку маргинализация протеста, с которой мы начали это рассуждение, выводит из социального протеста значительную часть населения (плохую, хорошую, «подходящую», «неподходящую» часть - не об этом речь), среди которой существуют люди, способные к созидательной работе в рамках той корпорации, которую, как нам хочется верить, мы строим, как нам хочется верить, с 1991 года. В этой связи работа с протестом - работа значительно более многогранная, широкая и глубокая, чем казалось ранее. И она должна быть доверена каким-то людям, которые хотя бы вербализируют эти смыслы.
На сегодняшний день мы не видим ничего подобного. А раз так, то можно соглашаться с теми наблюдатели, которые, посыпая головы пеплом, говорят, как все плохо или минимум нехорошо. И о том, как мы стройными рядами идем в тупик. Тупик или не тупик - мы прекрасно понимаем, что изменить можно что угодно. Особенно в России, которая предоставляет для этого значительные резоны. Но что и как с этим делать, не всем ясно. А главное - отсутствует та самая политическая воля, о которой мы так любим и умеем разговаривать.
Гипотетически первым и понятным результатом рефлексии по поводу акций, которые прошли 12 июня, должно являться построение сколько-нибудь нормальной партийной системы и вывод на авансцену сколько-нибудь нормальных людей, которые должны создать ряд активных политиков. Я не готов отвечать на вопрос о том, есть ли они сейчас в «Единой», «Справедливой», либерально-демократической или коммунистической России. Наверное, есть, но по скромности своей они этого не выказывают. Речь не о том. Речь идет о том, чтобы создать эффективные социальные институты, которые мобилизовывали бы всю российскую общественность на деятельность, что могла бы быть интегрирована в единых целях и с точки зрения единых задач, стоящих перед Россией. Перед Россией даже не как нацией, не как государством, а чем-то более глубоким, тем, что можно было бы называть «российской Ойкуменой».
Сегодня мы еще можем об этом говорить и можем формулировать задачи в этой парадигме. Как бы не случилось так, что лет через пять разговор об этом станет невозможным…», - сказал Василий Измайлов.
«Мы вместе с мужем стояли около Пушкинской площади, у телеграфа. Около пяти часов на нас побежали ОМОНовцы целой вереницей. Сначала нас сбили с ног, я упала и ударилась, и тут меня ударили кулаком в лицо.
Когда ОМОН убежал, мы встали, но они опять прибежали и стали нас хватать. Увели меня с мужем. Я требовала у них документы, чтобы представились, сказали хотя бы, за что задерживают, разъяснили нам наши права…
Из автозака меня отпустили: подумали, что я муниципальный депутат. А мужа отвезли в ОВД «Покровское-Стрешнево». Он сейчас там. Его тоже побили, но не сильно. Он говорит, что ничего страшного.
Потом мне стало плохо, я присела на скамейку. Они стали всех выдавливать, снова попытались меня задержать. Хотели вытолкнуть со скамейки, но я продолжала сидеть, держалась за скамейку. Тогда они стали меня оскорблять из-за того, что я не хотела уходить.
Со скамейки меня забрала уже скорая, которую я вызвала. Врачи пока ничего не говорят, сделали ЭКГ, взяли кровь. Оставят ли меня на ночь, пока неизвестно. Померили давление — повышенное, сделали укол».
Записала Юлия Репринцева
В День России по всей стране прошли антикоррупционные митинги. Заявки были поданы в 170 городах, в акции приняли участие 145, минимум в 117 городах протестные мероприятия были согласованы, сообщила пресс-секретарь Навального Кира Ярмыш. По данным «ОВД-инфо» (на 18.45 мск), в Москве задержали 731 человека, в Санкт-Петербурге – от 150 до 300, во всех остальных городах – 200–300 человек. Власти Москвы согласовали митинг на пр-те Сахарова, но в воскресенье вечером Навальный сообщил, что переносит акцию на Тверскую: с Фондом борьбы с коррупцией (ФБК) из-за давления мэрии отказались работать все компании, поставляющие аудио- и видеоаппаратуру для массовых мероприятий. Генпрокуратура предупредила, что любые попытки провести несогласованное мероприятие на Тверской – прямое нарушение закона.
К 14.30 сторонники Навального стали подтягиваться к Пушкинской площади, скандируя: «Россия без Путина», «Путин – вор», «Димон, выйди вон», «Медведева под суд», «Мы здесь власть», «Долой царя» и др. Надписи на плакатах – «Не понимаю, на что жалуются учителя, у которых есть две почки», «Против коррупции лишь революция», «Я люблю Россию». В какой-то момент митингующие запели гимн России. ОМОН стал теснить их к мэрии. Навальный на Тверскую не попал – его задержали в подъезде, сообщила жена политика Юлия.
Полиция объяснила, что Навальный задержан за призыв к несанкционированной акции, в отношении его составлены протоколы по ч. 8 ст. 20.2 КоАП («Повторное нарушение правил организации митингов»).
На Тверской задержали политиков Илью Яшина и Марию Баронову, а директора ФБК Романа Рубанова – на пр-те Сахарова.
По словам руководителя штаба Навального Леонида Волкова, кроме Москвы и Санкт-Петербурга многотысячные шествия прошли в Самаре и Хабаровске, не менее 5000 человек собрали акции в Новосибирске и Екатеринбурге, много людей собралось в Краснодаре, Ростове-на-Дону и Пензе.
Мэрия создала провокационную ситуацию, в том числе и в понедельник, когда притащила на пр-т Сахарова колонки, чтобы показать, что там есть аппаратура, считает Волков: «С мэрией бессмысленно договариваться и подавать заявки на санкционированные акции. Понятно, что несанкционированные акции отталкивают сторонников, и мэрия сознательно на это идет. Но это новая реальность в Москве, и ее создала московская мэрия».
Навальный все делает верно, он качает устоявшуюся среду, в которой изрядная часть населения абсолютно нереволюционна, говорит руководитель региональных программ близкого к Кремлю фонда ЭИСИ Андрей Колядин: «Люди хотели бы больше благ, им нужна была бы сменяемость власти, но они атомизировались. Чтобы завести механизм политической жизни, нужна череда рывков. И чтобы привлечь внимание к себе, чтобы получить больше поддержки, в том числе за счет молодых, Навальный и делает такие шаги». Действия Навального могут сработать на повышение явки на президентских выборах, поскольку люди перестают быть инертными и наблюдают за тем, что происходит, продолжает Колядин: «Но есть и опасность – если прольется кровь через провокаторов, невыдержавших оппозиционеров или полиции, то это приведет к волне протеста другого плана». Властям необходимо разбивать протестную повестку на сегменты, в каждом из которых был бы свой лидер, как, например, стало происходить с лидерами протеста против реновации, полагает он. Добиться регистрации на выборах президента Навальному не удастся, уверен политолог: «Власть не будет его легитимизировать».
Навальный делает ставку на быструю политизацию, его противники во власти будут просто не успевать вырабатывать тактику, считает политолог Глеб Павловский: «Он навязывает темп, его можно понять – у него мало времени, ему до конца года нужно добиться настолько высокого уровня политической конфликтности, чтобы его регистрация кандидатом с точки зрения власти была меньшим злом».
Акция 26 марта стала победой Навального, акция 12 июня – не проигрыш, но и не выигрыш, продолжает Павловский: «Он показал, что градус конфликта высок, но пока нет достаточного количества мобилизованного актива. Навальный часто переоценивает потенциал сторонников, это пока не электорат, а актив беспокойных граждан». Политический конфликт достиг высокого уровня, считает эксперт: «Однако у него нет ни легальных инструментов выхода, ни спектра выразителей. Пока мы в опасном промежуточном состоянии, когда все согласны с тем, что продолжать прежнее невозможно, но некому превратить этот накал в политическую деятельность. Навальный пока не знает, как это использовать». Навальный вырос в мифологическую фигуру, заключает Павловский: «На митинге 12 июня были мирные протестующие. Но нервы у власти сдают, они не понимают ситуацию, пытаются запугать демонстрантов. Все это сделано не Навальным, а властями».
Навальный сознательно радикализирует протест, считает эксперт Центра Карнеги Андрей Колесников: «Он понимал, что могут быть проблемы с согласованием, власть пошла ему навстречу – со своими ограничениями. Но Навальный перенес митинг. Тактически действия обеих сторон были предсказуемы». Стратегически Навальный теряет часть сторонников из-за несанкционированных акций, уверен Колесников: «Многие люди хотят попасть в автозаки, но они не делают погоды, протестное движение слишком разрозненно. Но оно могло быть более объединенным за счет выхода на мирные протесты. Навальный пытается щупать потолок количественный и географический, пока у него получается, но есть предел – такие акции могут превратиться в рутину». Протестно настроенные люди, продолжает эксперт, при отсутствии в бюллетене на президентских выборах Навального вряд ли будут голосовать за Явлинского или Жириновского, скорее не придут на выборы: «Навальный выгоден тем, что он поддерживает градус политического раздражения, все остальные политические силы – та же власть».
