На прием журналист максим шевченко. Биография максима шевченко. Детство и образование Максима Шевченко

Когда спрашиваешь мэтров религиозной журналистики о самом ярком и влиятельном издании за последние двадцать лет — слышишь практически неизменный ответ: «НГ-Религии» Максима Шевченко. Полемичная и яркая газета, ее читали, ее ждали, ее обсуждали. Тема религии в одночасье из узкой, второстепенной темы, задвинутой в глубины раздела «Общество», вышла на первые полосы федеральных СМИ. Оказалось, что религиозные проблемы, конфликты, события можно и нужно обсуждать, что они определяют многие политические и геополитические события, что религия может быть в сердце повестки дня. Успех «НГ-религий» на сегодняшний не повторен.

В надежде хоть отчасти разгадать секрет «НГР» я составила длинный список вопросов Максиму Шевченко. Я шла на интервью со слабой, но надеждой, услышать рассказ о секретах ремесла. Но с Шевченко оказалось невозможным говорить о теории журналистики . Задаешь вопросы про концепции, форматы, жанры, даты – а он рассказывает про Чечню, Сербию, басков и … Христа. Многие ли готовы писать так, пропуская через себя. Для него журналистика — это не ремесло, не подача темы и верстка — это жизнь, прожитая, прочувствованная, продуманная — без черновиков, сразу набело.

Максим Леонардович Шевченко

р. 1966

журналист, ведущий Первого канала, член Общественной палаты РФ, член комиссии по межнациональным отношениям и свободе совести. Эксперт по проблемам религии и политическим конфликтам.

Закончил МАИ по специальности «Конструирование микроэлектронной аппаратуры», слушал курс лекций в ИСАА МГУ по истории культуры и арабскому языку.

Работал в «Вестнике христианской демократии», православной классической гимназии «Радонеж», газете «Первое сентября». Заведовал отделом поэзии литературного журнала «Твёрдый ЗнакЪ». Автор политико-философского еженедельника «Смысл», пресс-клуба «Восточная политика».

С 1997 по 2002 - ответственный редактор приложения «НГ-религии».

В 2000 году создал «Центр стратегических исследований религии и политики современного мира». Работал спецкорром «Независимой газеты» в Афганистане, Чечне, Дагестане, Пакистане, Югославии, Израиле и Палестине.

В журналистику я пришел не через комсомольскую организацию

— Максим Леонардович, как, у кого вы учились журналистике, учились писать?

— Журналистике я учился у Александра Иоильевича Огородникова. Он вышел из тюрьмы в 87-м году, я познакомился с ним в 1988-м году зимой. Александр Иоильевич – настоящий исповедник. Он сразу произвел на меня огромное впечатление, можно сказать системообразующее. Под его влиянием я пришел в церковь. Он страдал за веру христианскую, подвергался пыткам, мучениям и не отказался от своего исповедания веры. Как и всякий человек, он страстен, грешен, я грешен, безусловно, гораздо больше чем он, но особая печать судьбы, которая лежала на нем, меня поразила…

У него брат — отец Рафаил — был монахом в Псково-Печерском монастыре, погиб в 89-м году. Он был автогонщиком до принятия сана, разбился насмерть, когда ехал из Москвы в Печеры Псковские.

Огородников сыграл огромную роль в моей жизни… Я тогда стал ездить по монастырям.

— это отец Адриан, отец Зинон (я с ним, правда, не встречался), вся эта атмосфера…

Тогда еще не было такого ажиотажа как сейчас, и в монастыри очень мало народа ездило. Была и интеллигенция, рафинированная, православно-патриотическая, а были простые русские крестьяне. Помню, как приходили к отцу Иоанну (Крестьянкину) с самыми бытовыми вопросами, например, спросить насчет коровы.

Я много путешествовал автостопом и просто ходил по стране от Москвы до Сибири, до Байкала, по Западной Европе, по северу очень любил тоже путешествовать.

— И так вы приходите работать к Александру Огородникову …

— Мы стали делать газету: из скучной партийной газетки — литературную культурно-содержательную газету. Как мне кажется, газета была неплохая.

Там я научился журналистике, научился писать. Съездил в 91-м году в Литву, встретился с архиепископом Хризостомом, сделал большое интервью с отцом Альфонсасом Сваринскасом, который 25 лет почти просидел в лагерях, он был тогда канцлер курии литовской. Съездил в литовские сельские районы, говорил с местными епископами, жившими в деревянных сельских домах. Помню, мужик корову доит, спрашиваю: «А где мне найти епископа?» Он говорит: «Сейчас, секундочку». И выходит уже в католическом епископском облачении. «Это вот я, здравствуйте!» Я так смутился…

— А интерес к Востоку, к арабской культуре – откуда? Вы слушали лекции на факультете МГУ Институт стран Азии и Африки – почему?

— Да, в 1990-м году я пошел на курсы «Практическое востоковедение» в Институт стран Азии и Африки. Почему? А у человека прямая линия судьбы разве?

Я часто ездил в Тутаев.

Очень любил храм (не на том берегу, а на нашем), где отец Николай служил. Там я однажды зашел в книжный магазинчик и купил томик (помните, академические издания в советское время были), Аль-Маари — слепого сирийского поэта, девятого века. Там были прекрасные переводы Арсения Тарковского.

Аль-Маари – один из самых великих поэтов в истории человечества, его труд «Послание о царстве прощения», как известно и доказано, вдохновлял Данте. Данте владел арабским языком и читал эту работу, и его структура «Божественной комедии» во многом восходит к Аль-Маари. Стихи поражали, и переводы Тарковского были прекрасными.

Проучился в ИСАА я примерно около года, но потом наступил 91-й год, хаос, развал. Это в СССР у нас было много времени на то, чтобы заниматься собой, но в 91-м году пришли другие законы, жесткие, жестокие.

В журналистику я пришел не через комсомольскую организацию журфака МГУ с рекомендацией райкома ВЛКСМ, а все-таки из андеграунда культурного и религиозного. Поэтому я теперь могу быть или не быть антисоветчиком с чистой совестью, в отличие от многих бывших партийных и комсомольских работников.

Максим Шевченко: Не менял свою жизнь от работы к работе

— Мы подходим к самому важному для нашего разговора периоду — НГ-религий. Что было такого в Вашем подходе, что позволило сделать тему религии столь обсуждаемой? Появление НГР- это революционное событие — почему?

— Мне кажется, что не революционным. Мне никогда не было интересно говорить о религии как о культурном феномене. Об этом прекрасно говорили такие люди, как, например, .

В политической газете надо писать о религии как о политике. Писать как о том, что это самое важное, с чем мы должны работать после крушения Советского Союза, когда мы уничтожили свою страну прекрасную, сложную, после всех тех ошибок, которые мы наделали.

Мы должны были искать новые смыслы.

Люди, которые обладали чувством собственного достоинства, на моих глазах превращались непонятно во что. В 90-м году я встретил майора, который мне преподавал на военной кафедре. Он меня еще строил, а в 1992-м в кожаной куртке он с другими бандитами бил старика около метро Сокол. Майор — офицер советской армии -стал уличным бандитом, он бил этого старика ногами из-за того, что старик стал торговать без разрешения этой уличной банды. И таких деградировавших было очень много. Люди теряли свое имя, свой облик, свое достоинство человеческое, люди растерялись, люди совершали страшные, чудовищные метафизические преступления.

— Как вы пришли в «Независимую газету»?

— Благодаря Олегу Давыдову, который тогда возглавлял в «Независимой » отдел «Культура», я попал в «Независимую газету» и благодаря ему во многом состоялись тоже НГ-религии.

Пришел я в «Независимую» случайно.

Я шел по Мясницкой и мой товарищ сказал, что «Независимой газете» требуются авторы, мол, у них там кризис. Там как раз какая-то очередная группа повстанцев была против Третьякова, они ушли. Я зашел — там тогда был свободный вход — Олег Давыдов сказал: «Да, напишите, приносите». Я через два дня написал статью.

Для меня было большой честью, когда они напечатали эту статью. Это была не журналистика, а культурологический текст про несколько типов революции: социалистическую, национал-социалистическую, постмодернистскую, лимоновскую.

Тексты, люди, эпохи

— О чем вы писали в Независимой, помните первые тексты?

Я помню, въехал в Косово в начале марта. До горизонта стояли столбы дыма: горели албанские дома, их были десятки, сотни. Помню здоровенного спецназовца -серба, перетянутого лентами с двумя автоматами, они ходили так, поджигали дома. Глаза закрываешь и видишь прямо как сейчас: мертвые собаки, два безумных старика албанских — старик и старуха. Глаза у них были как будто белые, пустые. Их остановили сербские полицейские, здоровенные, красивые, сильные парни, олицетворение жестокости этнической войны.

Потом я находил братские могилы расстрелянных людей, которые еще были заминированы. Помню фотографию: нашел ров, там расстреляли караван с албанскими беженцами. Собаки его разрыли. Помню, человеческая рука, объеденная до кости, а на ней часы дорогие висят. Впопыхах расстреливали, даже не ограбили. Фотографировал на берегу ручья человеческие головы отрубленные. В общем, там безумные были вещи. Пустые деревни албанские, некоторые еще были минированные. В нескольких домах лежит труп хозяина как бы лицом к телевизору. Телевизору в экран выстрелено, и труп убитый, наполовину сожженный. Таких я видел три или четыре дома в разных деревнях. Потом я понял, что они заходили, если у тебя была спутниковая тарелка, и ты смотрел иностранное ТВ. Убивали хозяина, плескали керосин, сжигали дома.

На Балканах было это безумие: каждый сильный там убивал слабого. Если бы у албанцев была такая же сила, они точно также могли действовать по отношению к сербам. Хорваты тоже были очень жестокие. Самые, на мой взгляд, смиренные и несчастные были боснийцы, боснийские мусульмане, потому что это самый миролюбивый, торговый народ. У них шансов не было ни малейших, если бы к ним на помощь не пришли. А хорваты с сербами это такие лютые звери: сильные и жестокие народы, которые имели в прошлом опыт этническо-гражданской войны. Очень воинственные, храбрые люди, и между ними непримиримая ненависть. Я был в Мостаре потом, там хорваты убивали: поставили, на западном берегу часовню, на которой написали, я своими глазами видел, «Здесь кончается Европа». Типа православные и мусульмане должны жить на восточном берегу этой реки, через которую мост.

Мост, построенный великим турецким архитектором Хайретдином– одно из чудес света, хорваты взорвали. Там ущелье глубиной метров двадцать, глубина быстротекущей воды метров семь-восемь. Быстро течет река и он без опор (!) через это ущелье длиной метров двадцать, а может и тридцать, построил мост. Хорватский спецназ взорвал этот мост в 94-м году, когда шли бои за Мостар. Много было жестокости и свирепости.

Был Афганистан, я побывал у талибов, что позволило мне утверждать, что не надо доверять СМИ и медиа. Пуштуны — один из самых прекрасных народов, который я видел в своей жизни. Народ-воины, храбрый народ. И талибы, конечно, это никакое не исламистское движение, это пуштунское движение, цели которого объединение и освобождение Афганистана. Очень много в руководстве Талибан было наших бывших фронтовых товарищей из фракции Хальк, которые в основном говорили по-русски. Танкисты, летчики, офицеры, все наши, все русскоговорящие. Вхожу в Министерство внутренних дел к одному мулле, который заведовал внутренними делами, он мне говорит: «О, шурави! Здравствуй, товарищ! Как там дела? Как Наташа Королева?» Потому что Наташа Королева в 89-м году или в 90-м приезжала в Афганистан, давала концерт, и очень запомнилась афганцам.

Афганистан – страна, которую просто нельзя забыть. Закрываешь глаза – четыре цвета: охра, черный, белый и лазурь, и еще огонь, если там идет какая-то война и что-то горит.

Вот так мы делали НГ-религии.

Вдруг стало ясно, что религия играет роль абсолютно иного мировоззрения, альтернативного, которое не понимают и не могут контролировать, не разбираются в этом.

Во всем ищите смысл!

— Как Вы показали значимость религиозного фактора во всех этих событиях?

— Когда мы в событиях и делах ищем отсвета Божественного замысла и промысла, тогда мы открываем совершенно другой взгляд на историю и на культуру этого мира.

Есть два типа описания. Первое – это такое разоблачение попов, какие они все гомосексуалисты, воры, торгуют табаком.

Другой тип это, наоборот, что все что ни есть -святое.

Наверное, первое, что я стал анализировать — документы разных организаций как политические документы. Я стал искать. Вот, говорю, здесь есть проектное направление. Да, религиозные организации не так охотно, как политические партии, говорят о своих целях и задачах земных, но все поддается анализу. Я стал это делать.

— Как освещали конфликтные ситуации?

Я никогда не осуждал никого, никогда не пытался никого разоблачать. И всегда мне хотелось показать, что церковь и религия — это не гробы накрашенные, показать человеческое содержание, серьезное. Поэтому, допустим, я защитил кочетковцев в том историческом конфликте. Они — либеральная интеллигенция — меня многим раздражали. Просто мне казалось, что решать какие-то вещи с помощью публичных доносов не могут себе позволить православные люди. Когда у них отобрали Сретенский монастырь, потом отобрали храм на Сретенских воротах и продолжали душить — для меня это была просто борьба за недвижимость, которая прикрывалась неким идеологическим конфликтом. Я видел не меньшее сектантство и в более ортодоксальных, якобы патриотических, православных сообществах.

Я с Бычковым вел войну, потому что мне так было мерзко, что он так мерзко писал о митрополите Кирилле. Мне казалось, что митрополит Кирилл является человеком исключительно значимым для истории русской церкви. Я впервые прочитал его выступление в сборнике, посвященном тысячелетию крещения Руси. И тогда уже это произвело впечатление, это был другой язык, другой разговор о Православии и о церкви, такой современный язык, человеческий.

Так я и делал НГ-религии. Поэтому газету обвиняли в излишней политизации, зачем, мол, политизировали религию.

Религия принадлежит, не жрецам, а людям, каждому человеку. Церковь без народа Божьего – это просто дрова, которые покрашены краской. А если народ Божий это овцы, которые просто пасомы пастырями, то это католицизм в самом худшем его выражении, тридентском, которое является просто ересью и антихристовым исповеданием. При этом я могу сказать, что католики это прекрасные люди, верующие христиане, священники, люди верующие.

— Что для вас было самым сложным в работе?

Как написать о религии так, чтобы верующих людей не оскорблять.

Как писать о католицизме? Мы же все помним монолог Мышкина? «Уж лучше бы ты стал атеистом, чем католиком» . Но я так не могу, я ж обижу многих людей: литовцев, поляков, искренне верующих людей. А ведь о религии говорят прагматики, циники, сумасшедшие и так далее. Мне хотелось создать новый способ разговора, анализа. Если мы это делать не будем, то просто мы не будем понимать, о чем идет речь.

Изменилась епархиальная пресса и пресса, так называемая конфессиональная в лучшую сторону. И я считаю, что это тоже наша заслуга, потому что я много ездил, выступал, встречался с журналистами, говорил им, что надо говорить просто человеческим языком.

Вы спрашиваете: «Что такое религиозная газета?» Вот ты пиши там о политике Америки, будь при этом верующим, и у тебя будет религиозная газета. А Вы полагаете, что религиозная газета это некое такое отражение специфического психологического восприятия мира, надо писать этим слащавым сусальным языком? Обо всем можно писать, будучи верующим, давая религиозный анализ, просто анализируя экономику, политику. Вот что я, собственно, в НГ-религии делал.

— А есть перспективы и религиоведческой журналистики?

— Я не верю, что религиовед может быть хорошим религиозным журналистом. Он может быть хорошим ученым, анализирующим проблематику. Хотя бы признавайте, что мы все умрем. Ведь основные просто светские журналисты пишут так, будто они, как куклы, будут жить вечно. Как у Стивена Кинга в его великолепном, великом романе «Темная башня» — там есть такой образ: Ролан — главный герой — попадает в иное измерение к одному из столпов, на которых луч, держащий нашу вселенную, а вокруг бродят обезумевшие роботы, которые должны были это охранять, но они уже давно сошли с ума и предназначение свое утратили.

А они бродят и как бы живут. Вот так же и вот это светское общество. Они тоже бродят, живут, как эти роботы Стивена Кинга, эти зверушки непонятные. .

— Сложилась ли сегодня православная журналистика?

— Вообще православная журналистика возникла и сложилась в конце XIX века. Православная журналистика занимается вопросами православного мироощущения, православного миросозерцания, развивая в публичном пространстве те взгляды, которые основаны на православном миросозерцании. Статьи А. Хомякова, И. Аксакова, «В тени монастырских стен» В. Розанова, «Дневник писателя» Ф. Достоевского, С. Нилус, Д. Мережковский, ранние работы — еще до революции — Сергия Страгородского, само «Религиозно-философское общество» – это были прекрасные образцы теологической журналистики.

Сегодня православная журналистика возродилась как область журналистики. Возникло несколько сильных центров публичной православной мысли, как консервативной, так и либеральной – и последователи Меня – Свято-Филаретовская школа, и консервативные – то, что происходит от Сретенского монастыря от Виталия Аверьянова: Православие.ру, Русская линия. Восходящий к Джорданвиллю «Русский паломник», труды Свято-Сергиевского института, о. Борис Бобринский, Оливье Клеман и франко-русское православие. То, что делали – это все православная журналистика. Не могу не вспомнить гонимого сегодня ярчайшего человека и журналиста Константина Душенова, несмотря на несогласие со многими его мыслями, — это еще одна линия, происходящая от митр. Иоанна Ладожского и Санкт-Петербургского. Это все православная журналистика. Это интерпретация события с православной точки зрения, как кажется авторам.

Такого разнообразия православной журналистики нет нигде – ни в Сербии, ни в Греции, ни в Америке.

Труды , о. Бориса Бобринского, – это религиозно-богословская журналистика. В эмиграции церковно-богословская журналистика была на очень высоком уровне – журналисты полемизировали друг с другом, искали ответы, ставили проблемы.

— Что такое христианская журналистика?

Журналистика разнообразна. Журналистика – это не нечто, что стоит над схваткой, она должна быть политической позицией, должна отражать политические взгляды – левые, правые — любые. В православную журналистику сегодня пришло много талантливых людей, много интеллектуальных. Что такое христианская журналистика? Она пишет только о жизни христианства или это то, что пишут о политике, экономике христиане? Если православные издания перестанут заниматься публицистикой, а станут заниматься анализом информационного потока, то только выиграют от этого. Если создастся группа анализа мира в ежедневном формате – это и будет православная журналистика актуальная и современная.

— Если бы вы сегодня создавали православное издание, о чем бы вы писали?

— Я бы освещал международную политику, внутреннюю политику, экономику, социальную жизнь, жизнь страны, скандал вокруг Лужкова, жизнь Президента, премьера, я бы постулировал мировоззрение, за которое я готов умереть.

Я старался бы постулировать то мировоззрение, которое для меня важно. Я бы писал то, что интересно читать не моим братьям по общине, по беседе, а чтобы это было массовое издание, которое интересно читать, чтобы люди воспринимали оценки, нюансы, акценты, как сам их вижу.

— Это очень сложный и непредсказуемый формат…

— Все хотят заниматься спокойными темами, благоприятными для сознания, для внутреннего мира. К сожалению, но так оно было всегда, церковь для человека становится способом некой сублимации общественной жизни.

Религия должна быть не способом спрятаться от мира. Религия — это вызов миру. Свеча зажженная не ставится под стол, она ставится на стол, чтобы светить всем. Многие приходят в религию, религиозную журналистику, в журналистику вообще, чтобы создать мир сублимированной веры, сублимированных человеческих отношений. Среди многих верующих господствует представление, что вот мы в Церкви, а за пределами границы – зло, грех, Вавилон, которые надо ненавидеть, презирать и игнорировать. Это глубокое заблуждение. Если свеча ставится под стол – в ней нет смысла, если соль теряет силу, зачем нужна эта соль? Это очень важно. Если вы верите в то, что ваша религия, то, что является светом вашей души – это истина, ради которой стоит умереть – то смотрите смело смотрите в глаза миру и преображайте этот мир, атакуйте! Позиция верующего – это всегда позиция священной войны. Нечего прятаться за то, что у мусульман есть джихад, а все остальные – лапочки такие. Верующий должен занимать наступательную позицию. Религиозная журналистика должна противостоять обществу потребления. Современный сатанизм – это общество потребления, превращающий человека в матрицу эмоций и психических состояний. Надо открыто выступать против ростовщичества, против ростовщического процента, который прямо запрещен в Библии. Когда православных журналист пишет об экономике, он об этом должен писать, о том, что греховно делать деньги не на труде, а на продаваемом воздухе, что это сатанизм.

Есть несколько очень важных принципов, которых надо придерживаться в публичной жизни – с кем нельзя вместе есть, что нельзя вместе пить, с кем нельзя вести бизнес – их никто не отменял. Но православные живут так, как будто этих правил нет. С одной стороны все ходят как начетчики, а с другой стороны, «надо понимать все в духе времени». Так и до браков между мужчинами дойти. Здесь должна быть борьба, постулирование своего взгляда – вот это и есть религиозная журналистика.

— Существуют ли в СМИ антицерковные кампании, провокации, мифы?

— Война против Церкви, конечно, ведется, но в информационном обществе информационные войны –повседневная реальность. Но я не понимаю, почему светские СМИ должны писать о Церкви хорошо? Не пытайтесь их перевоспитать, ведите войну не через прокуратуру, не через связи, не через марши хоругвеносцев. Создавайте медийные ресурсы. Какие массовые газеты сегодня принадлежат Церкви? Где Russian Christian Science Monitor, где Osservatore Moscovo? Что выгоднее — сражаться инструментами публичной борьбы или ходить в образе гонимого и преследуемого?

Выпуск передачи «Судите сами» памяти святейшего Патриарха Алексия

Выпуск передачи «Судите сами», посвященный восстановлению единства Русской Православной Церкви

Выдача российских казаков-коллаборационистов, членов Казачьего Стана и 15-го кавалерийского казачьего корпуса СС в мае 1945 с территории Австрии, занятой британскими оккупационными войсками, Советскому Союзу. Казачьи генералы были признаны советским судом военными преступниками и казнены, остальные вместе с семьями были приговорены к различным срокам заключения. В 1955 году, по указу Президиума Верховного совета «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупационными властями в период Великой Отечественной войны» от 17 сентября, казаки были амнистированы

Герника — исторический центр баскской нации. 26 апреля 1937 года была подвергнут разрушительной бомбардировке немецким «Легионом Кондор» в ходе гражданской войны в Испании. Бомбардировке посвящены картина Пикассо «Герника» и скульптура Рене Ише.

В 1991 года собор Сретения Владимирской иконы Божией Матери был передан Русской Православной Церкви, приходу братства «Сретение» во главе со священником Георгием Кочетковым. В 1993 году братство было переведено в соседний храм Успения в Печатниках (на Сретенских воротах); а в Сретенском же монастыре открыто подворье Псково-Печерского монастыря.

«- Как так это католичество вера нехристианская? — повернулся на стуле Иван Петрович; — а какая же?
— Нехристианская вера, во-первых! — в чрезвычайном волнении и не в меру резко заговорил опять князь: — это во-первых, а во-вторых, католичество римское даже хуже самого атеизма, таково мое мнение. Да! таково мое мнение! Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идет дальше: он искаженного Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа противоположного! Он антихриста проповедует, клянусь вам, уверяю вас! Это мое личное и давнишнее убеждение, и оно меня самого измучило… Римский католицизм верует, что без всемирной государственной власти церковь не устоит на земле, и кричит: Non possumus! По-моему, римский католицизм даже и не вера, а решительно продолжение Западной Римской империи, и в нем все подчинено этой мысли, начиная с веры. Папа захватил землю, земной престол и взял меч; с тех пор все так и идет, только к мечу прибавили ложь, пронырство, обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми, правдивыми, простодушными, пламенными чувствами народа, все, все променяли за деньги, за низкую земную власть. И это не учение антихристово?! Как же было не выйти от них атеизму? Атеизм от них вышел, из самого римского католичества! Атеизм, прежде всего, с них самих начался: могли ли они веровать себе сами? Он укрепился из отвращения к ним; он порождение их лжи и бессилия духовного! Атеизм! у нас не веруют еще только сословия исключительные, как великолепно выразился намедни Евгений Павлович, корень потерявшие; а там уже страшные массы самого народа начинают не веровать, — прежде от тьмы и от лжи, а теперь уже из фанатизма, из ненависти к церкви и ко христианству!»

Ф.М. Достоевский. Идиот.

«Читали Апостол из послания к Солунянам, зачало 273, в котором сказано: непрестанно молитеся . Сие изречение особенно вперилось в ум мой, и начал я думать, как же можно беспрестанно молиться, когда необходимо нужно каждому человеку и в других делах упражняться для поддерживания своей жизни?» Откровенные рассказ странника духовному своему отцу.

Конфликт в Санкт-Петербургской семинарии в 2000 году. Студенты были против рукоположения во священный сан однокурсника, пребывавшего с ними в конфликте, и не примирившимся перед хиротонией. Во время совершения Таинства рукоположения в тот момент, когда хор поет «Аксиос» (Достоин!), студенты провозгласили «Анаксиос» (Недостоин!»). Конфликт получил широкую огласку в СМИ .

Читайте биографию М.Л.Шевченко ниже .

Россия - страна особого религиозного сознания, сочетающего в себе и глубокий «естественный» мистицизм, и столь же глубокое «естественное» богоборчество .

Еще Достоевский показал отсутствие рационализма в движениях «русской души». Даже «бессмысленный и беспощадный» русский бунт - бунт не столько против обстоятельств жизни, сколько против навязанной извне необходимости самой жизни .

Признание реальности бытия этого «ИЗВНЕ» (Бога! ) - диктует и взаимоотношения с ним -
• или вышеупомянутый истерический бунт («но так, чтобы и все вместе со мной исчезло!»),
• или полное религиозное смирение, церковная красота которого, собственно, и «спасет мир».

Подобная глобальность, воспринимаемая тонким европейским сознанием как признак варварства , лежит в основе знаменитого русского «мессианства», до сих пор насыщающего евразийское духовное пространство. «Излечить» Россию от этой религиозности можно, только полностью уничтожив ее иррациональную «почву», бросив страну в иные, прагматические миры - миры «всесторонне описанного Бога», поставленного на службу человеку и обществу.

Эпоха советского тоталитаризма , нанеся страшный удар по внешним формам проявления религиозности, не затронула ее «почвенной» основы . Безоглядная вера большинства населения СССР в торжество социальных идеалов (от коммунистических до советско-имперских) подтвердила эту гипотезу. Вера необходима России как воздух - вопрос только в формах этой веры.

Большевики ловко использовали этот «вопрос формы», предложив народу в качестве варианта вышеупомянутый «бунт» . Поставив перед Россией сверхзадачу лидерства в деле изменения мирового порядка, они потянули ее в бездны «провоцирования» Апокалипсиса . Осмелимся предположить, что любая иная идея (парламентаризм, права трудящихся, всеобщая грамотность и даже социальная справедливость) не подняла бы массы народа на масштабную братоубийственную (а по сути своей почти религиозную) войну.

Но.бунт не бесконечен - прошло время, и «русская душа» потянулась к свету, пытаясь вернуться к своим исконным корням - к традиционной религии. Традиционные религиозные организации России оказались не готовы к духовному лидерству. Достаточно спокойно существовавшие в выделявшейся им социально-духовной нише, они долгое время боролись в основном лишь за изменение обстоятельств своего существования (больше храмов, учебных заведений и т.д.). Иные сферы деятельности - духовные - почти не затрагивались. Впрочем, в этом трудно кого-либо обвинять - любые попытки борьбы с идеалами, выдвигаемыми властью, были бы тотчас жестоко подавлены.

Советская власть со всеми ее «духовными глобализмами» рухнула за пять лет. Это крушение, по крайней мере с 1988 года, сопровождалось так называемым «религиозным возрождением» . Сегодня, по прошествии некоторого времени, отчетливо видно, что радостная эйфория по поводу тех событий оказалась несколько преждевременной - возрождение обернулось, в основном, восстановлением имущественных и общественных прав традиционных конфессий, без какого-либо серьезного их проникновения в сферу духовной жизни народа. Привыкшие к жизни в советском болоте, они продолжали действовать по принципу «кто сам к нам пришел - тот и наш, а других нам не надо».

Но свято место пусто не бывает- инертность одних компенсируется активностью других. Русская религиозность требовала и требует форм - на пространстве постсоветского хаоса «кто смел - тот и съел». Неужели, например, православные, не возражающие против государственных карательных мер в отношении «тоталитарных сект», не понимают, что те мальчики и девочки, которые толпами ушли за «дудочкой» Марии-Дэ-ви-Христос в «белое безумие», могли пополнить Православную Церковь?! Но их жажду религиозности утолили другие «ловцы душ». Какие к кому претензии?

Другой, не менее серьезный по своим последствиям внутренний конфликт современной России заключается в появлении достаточно широкой уже не западнической (в терминологии XIX века), но западнообразной, чиновничьей и интеллигентской, прослойки. «О, лучше бы он был холоден или горяч!» - слова из Апокалипсиса Иоанна, адресованные «ангелу Лаодикийской церкви», вполне применимы и к этим людям. Дело не в их атеизме (русский атеизм вполне в рели­гиозном духе ) - дело в их безразличии ко всему, кроме обстоятельств жизни. Если до революции они только угадывались, потерянные среди общего кипения и борьбы, в раннее советское время отсиживались в стороне, а в хрущевско-брежневские годы формирования пристойного в глазах «мирового коммунистического истеблишмента полезли наверх, то сейчас - их время . Это не Ставрогины, не Карамазовы, не Верховенские - это даже не Смердяковы. Это подлинная «третья сила» .

Дьявол, патетически воскликнул Достоевский, борется с Богом, и поле этой борьбы - душа человека.
А если не борется? Если «консенсус»?

Не холоден, не горяч разум «консенсуса» - позитивистские рационалистические религии современного Запада как раз по нему. «Бог любит вас» и «как попасть на небо» - простые истины раздавались пачками на станциях московского метро.

Но осмелимся утверждать, что в России эти игры даром не проходят . То, что так модно называть «конфликтом архетипов», приобретает в российских реалиях страшный смысл. Позитивистское безразличие современных образованных слоев России, карикатурно повторяющее естественный позитивизм западной цивилиза­ции, вступает в жестокое противоречие со слепыми духовными метаниями населения страны . В духовных недрах России вызревают опасные плоды.

Ничего еще не кончилось - русский бунт только взял передышку, «русская душа» пока не утолила жажду жизни и смерти .

Неужели не ясно, что дикое увлечение населения нашей страны магией и колдовством не имеет ничего общего со спокойным «бытовым эзотеризмом» "new age" США и Европы? Что эти «странные люди», маги и волшебники, просто так получают колоссальную власть над толпой? Власть, не снившуюся никаким Гитлерам, - власть религиозную! Какова «их религия», кому она подсудна?

Нерелигиозной Россия быть не может - тогда она просто перестанет быть Россией. Стало быть, вопрос выбора религии для нее - вопрос первоочередной. С этого выбора она когда-то началась при князе Владимире. При другом Владимире (В.И.Ленине ) она сделала оборотный выбор. При ком произойдет еще одна перемена?

Разрушение же традиционного сознания страны вызовет ее гибель!

«НГ-религии» появилась на свет в трудное время. Но в любое иное религиозный вопрос не привлечет даже интеллектуального интереса.

Представляя вниманию читателей первый номер принципиально нового в России издания «НГ-религии», мы считали своим долгом довести до вашего сведения эти соображения, приведшие нас к мысли о необходимости подобного издания.

Россия расположена на пересечении трех цивилизаций :
1. европейской (имеющей основные культурные черты христианства и иудаизма ),
2. переднеазиатской (до сих пор остающейся глубоко и пассионарно религиозной в контексте ислама )
3. и дальневосточной (с ее иллюзорностью мира в буддизме и сакрализацией общественного бытия в конфуцианстве )

Возможно, это обусловливает некоторые, так называемые исконно русские , черты. Этот же факт навел нас на мысль о необходимости совмещения в одном издании интересов религий, определяющих все эти три цивилизации. Что, в свою очередь, и предопределило структуру издания.
Высказывайтесь - кафедра открыта!

НГ-Религии ("НГР") – 1997 г. "Бессмысленный и беспощадный" - Номер 01 (1) от 30 января 1997 г., www.uni-potsdam.de/u/slavistik/zarchiv/0197m/kr001-15.htm

Яков Кротов : Существование различных народов, племен, этносов - реальный факт, который предшествует всякому сознанию человека. И поэтому Библия, Ветхий завет, как и многие другие предания человечества, отвечали на вопрос о том, почему в мире много племен, и одновременно же это был и ответ на вопрос для крошечного народа, порабощенного иноземными угнетателями - почему Вавилонская империя, такая великая и могучая, все-таки не достигает до неба, не сумела покорить все народы. На этот вопрос отвечало сказание о Вавилонской башне . Люди объединились, чтобы достичь неба, стать равными Богу. Но Бог разделил людей на языки, на народы. Каждый говорит на своем языке, отсутствует понимание, начинается ссора. Так появились народы, отсюда пошли и нации...
Но сегодня, когда христиане, когда богословы обращаются к существованию наций, всегда встает вопрос - только ли негативен смысл существования наций ...

...
Яков Кротов : Понятие о нации возникло далеко не сразу. В древнем мире чувство нации было всего у двух народов - евреев и греков . И поляки, и итальянцы, и немцы, и русские говорили о том, что христианский народ должен нести спасение миру. Но можно ли себе представить, скажем, русский народ без христианства?
Говорит Максим Леонардович Шевченко, главный редактор газеты "НГ-религия" :

Максим Шевченко : Без христианства нация, которая сформировалась как нация христианская, бесспорно скатывается к совершенно тяжелейшим глубинам подсознания, языческим. Этому пример дала Германия. Поднимаются те глубинные силы, которые многие века зажимались христианством и загонялись как бы во внутрь. И отсюда появляется чудовищная иррациональная жестокость, отсюда появляется и то, что принято называть фашизмом, который противопоставляет себя христианству.
Что касается лозунга "Русь святая, храни веру православную" . Этот лозунг не вызывает у меня возражений. Другое дело, что мы называем "Русью святой". Если Русь святая , - а так оно и есть, как мне кажется, - это Церковь православная . Лозунг "Церковь православная - храни веру православную" настолько очевиден и бесспорен, что с ним я даже спорить не буду.

Яков Кротов : Но если русские - христианский народ, где же место в России людям русским по крови, по плоти, но при этом неверующим, атеистам, антихристианам?

Максим Шевченко : На территории России, - ведь я же не сказал раньше, что только христиане дают пример нации. Может быть, это общность метафизической идеи формирует из племен нацию. И я вполне допускаю, что атеистическая , а скажу более жестко - и антихристовая идея может сформировать некую новую общность, которая также будет нацией . Почему бы нет, собственно говоря?

Другое дело, что если мы вглядимся в душу этой нации, мы увидим в этой душе только пульсацию крови, такой родовой крови, которой будут преданы черты какого-то нового человечества. И это не может вызвать ничего кроме ужаса!

Потому что все-таки вглядываясь в душу христианского народа, мы видим в ней как и грех, тяжелый грех, абсолютно любой, но также мы видим и свет Христов, и способность к покаянию, способность к раскаянию, способность к спасению, в конце концов, способность к самопожертвованию.

Мне кажется, что атеистическая нация, атеистическая русская нация - это будет , я просто вижу ее черты в современной России. Она может быть сформирована совершенно спокойно. Это будет нечто, что будет противостоять истории России прямо, жестко и совершенно конкретно.

...
Яков Кротов : К сожалению, за национальным сознанием, словно тень за человеком, следует национализм, или, может быть, лучше сказать, нацизм, шовинизм. Национализм как учение об особых правах данной нации. Национализм как движение, которое старается реализовать эти особые права, будь то права русского народа или немецкого. И, что конечно самое ужасное, национализм прокрадывается и в церковь. Церковь организована по национальному признаку, но речь не об этом. Речь, конечно, о том, что есть люди, которые говорят: "Наша нация лучше, потому что наш народ есть тело Бога" . Эти слова есть у Достоевского в романе "Бесы" .
Несет ли церковь, несет ли Русская Православная Церковь (РПЦ) ответственность за национализм, который прикрывается православными хоругвями?
Мнение Максима Леонардовичf Шевченко, главного редактора газеты "НГ-религия" :

Максим Шевченко : Если националисты полагают, что церковь Христова, христианство может стать орудием их действия, или может быть использована для достижения их целей...
Мне кажется, что церковь молится об этих людях, о просвещении их ума и их рассудка. И именно эти люди приносят церкви потом очень большое зло.

"C христианской точки зрения" (выдержки, где высказывался Максим Шевченко), 19 февраля 1998 , ведущий Яков Кротов , Радио Свобода / Радио Свободная Европа, Инк., 1997, archive.svoboda.org/programs/Christ/1998/Christ.021998.asp

Ведущий «Первого канала», ведущий аналитических программ радио «Маяк», главный редактор общественно-политического журнала «Смысл» Максим Шевченко считает, что те, кого мы сейчас именуем элитой, элитой на самом деле не являются: «Я бы назвал их правящим слоем, слоем управленцев, представителями номенклатуры. Но не элитой... Это даже не контрэлита советской эпохи...»

- Тогда что такое элита? Ваше определение.

- Элита берет на себя ответственность за исторический процесс . Ощущает собственную идентичность в диалоге с историей и со временем. Советский и постсоветский правящий класс не был готов к этой роли. Он стремился лишь к контролю над ресурсами , понимая в качестве таковых страну, население, идеологию и информационное пространство. Поэтому слово «элита», на мой взгляд, к нему не применимо.

И, в общем, он это убедительно доказал. Советская номенклатура сдала огромную империю без всякого сопротивления. Лишь с неким поскуливанием со стороны тех, кому ничего не досталось. Основная же масса, входящая в высшие эшелоны (члены ЦК, кандидаты в члены ЦК, некоторые функционеры из Политбюро) просто перезаключила контракт на владение страной. Ранее условия контракта были не совсем удобны, ведь номенклатура была связана некими обязательствами перед населением. В новом же контракте, который был подписан с мировыми элитами, всякая ответственность снималась...

МАКСИМ ШЕВЧЕНКО: «ПОДЛИННАЯ ЭЛИТА НЕ БУДЕТ СФОРМИРОВАНА В БЛИЖАЙШИЕ ГОДЫ» (выдержка из беседы Георгия Ковалева с М.Шевченко 24.07.2007), Информационный сайт политических комментариев "Политком.RU", www.politcom.ru/4879.html

Является одним из ведущих российских журналистов и экспертов по проблемам этно-культурной и религиозной политики.
Родился 22.02.1966, в Москве. В 1990 году закончил Московский Авиационный Институт по специальности проектирование и системный анализ микроэлектронных устройств. Второе образование незаконченное востоковедческое - на курсах при Институте стран Азии и Африки МГУ.
В 1991-1995 годах работал преподавателем истории России и Западной Европы в первой классической православной гимназии "Радонеж-Ясенево".

С 1987 года в независимой журналистике. Работал в изданиях:
• "Вестник христианской демократии" ХДС России(1987 – 1991) (специальный корреспондент и редактор),
• "Первое сентября" (1992 – 1995) (заведующий отделом общество и культура),
• журнал «Твёрдый ЗнакЪ» (1991 – 1996) (заведующий отделом поэзии),
• "Независимая газета" (1995 – 2002) (автор проекта и ответственный редактор приложения "НГ-религии")
• и специальный корреспондент по "горячим точкам"),
• журнал "Смысл" (автор проекта и главный редактор),
• с 2005 года ведущий программы "Судите сами" на Первом канале российского TV (телевидения).

В качестве специального корреспондента "Независимой газеты" по "горячим точкам" работал в Афганистане, Пакистане, Чечне, Дагестане, Югославии, Израиле и Палестине .

В 2000 году создал "Центр стратегических исследований религии и политики современного мира" - независимое некоммерческое экспертно-аналитическое сообщество, объединяющее и привлекающее на проектной и контрактной основе экспертов и аналитиков, специализирующихся в вопросах проблематики современного политического, социо-мифологического и религиозного сознания.

Ведет на Первом канале ТВ общественно-политическое ток-шоу "Судите сами" .
Кроме того, ведет на государственной федеральной радиостанции "Маяк" программу "Выбор веры" , "Стратегия" и другие аналитические программы.

Юлия Вербицкая говорит про М.Шевченко: "Давит эрудицией, прижимает экспрессией, подавляет пафосом, гипнотизирует патетикой, вызывает уважение профессиональной хваткой, неконтролируемым лидерством в разговоре".

Философ Александр Дугин: "Максим Шевченко… Это, мне кажется, лучший сейчас наш TV-ведущий, действительно серьезный человек, который ставит серьезные вопросы, поднимает серьезные проблемы".

Биография Максима Шевченко, Православие и мир www.pravmir.ru

- После "НГ-Религий" вы делали очень любопытный журнал "Смысл". А потом?
- Потом создал Центр стратегических исследований религии и политики современного мира, потом меня пригласили ведущим Первого канала. И все последние годы я работал в структуре ВГТРК на государственном радиоканале "Маяк". И до сих пор продолжаю вести программу "Выбор веры", по пятницам, в 21:00.

- Но это внешняя сторона жизни. А сторона внутренняя?
- Внутренняя? С годами я ушел от всех радикальных иллюзий, как левых, так и правых. Соблазны нужно уметь преодолевать. Если кто-то говорит, что их у него нет, значит, он либо святой, либо лгун. Я являюсь последовательным демократом, последовательным сторонником мультикультурализма, последовательным интернационалистом и последовательным сторонником свободного общества. Я считаю, что свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех. Я сторонник собственности. Я считаю, что человек имеет право защищать свою собственность. В том числе и оружием. Я являюсь безусловным сторонником свободы совести и считаю, что никакая религия в нашей стране не должна иметь юридических преференций...

- Вы государственник?
- Безусловный. Государственник, но не империалист. Одна из трагедий России заключается в том, что творческая энергия православного русского народа была оторвана от рычагов управления государством. В России XIX века 75 % национального дохода находились в руках представителей иных конфессий, тех конфессий, которые были отодвинуты от официальной политической и религиозной жизни - старообрядцев, сектантов. Об этом говорил неоднократно Солженицын. Православные должны вернуться и в политику, и в бизнес, и в производство. Но не с помощью властной вертикали, а естественным образом, не нарушая конституционного принципа равенства всех перед Законом. Утопия православного государства смертельно опасна для России - она сродни коммунистической утопии. Крови будет не меньше...

- Готовы ли вы заниматься православной миссией в исламской среде, которую очень хорошо знаете?
- Миссионерство не является религиозной основой православия, в отличие от евангелического протестантизма, например. Не существует ярко выраженной православной традиции, направленной на прозелитизм среди мусульман, есть большой свод полемических сочинений. Несмотря на это, православные Ближнего Востока и в Сирии, и в Иордании, и в Палестине, и в Ливане прекрасно столетиями живут с мусульманами. Прозелитизмом никто не занимается с обеих сторон. Ходят друг к другу на Пасху и на Рамадан. Я не миссионер и ничем подобным заниматься не буду - есть любители как с той, так и с другой стороны. Я не из их числа.

- Мусульмане ближе к православным или к иудеям?
- Конечно мусульмане ближе к иудеям. Потому, что иудеи и мусульмане отрицают богочеловечность Христа. Но из двух религий только ислам говорит хорошо о христианстве.

- Много пишут о ваших симпатиях к методологам...
- Рассуждения графоманов о философии Георгия Петровича Щедровицкого имеют такую же ценность, как рассуждения шамана о Гегеле. Георгий Щедровицкий - автор уникальной русской школы философской мыследеятельности. Немногим при советской власти удалось создать свою философскую школу. Удалось Зиновьеву, удалось Щедровицкому, философам мирового уровня. Методология является универсальным способом анализа и проектирования ситуации. Обвинять человека в том, что он интересуется трудами методологов, так же смешно как обвинять в том, что он читает Шопенгауэра или Иосифа Волоцкого.

- Как вы оцениваете действующую партийную систему?
- Нынешняя партийная система рациональна. Она полностью соответствует уровню духовного и психологического развития общества. Демократия должна укоренится в самом сознании народа. Этого пока нет. Для меня настоящая демократия не в наличии партий с демократическим названием. Демократия возникает из чувства свободы в человеке, из частной собственности, из способности формулировать и отстаивать свои права. Партии - это лишь сгустки политической воли в общественном пространстве. Главная проблема России это номенклатура и бюрократия, которая не позволяет стране развиваться. Земля в ведении бюрократов, религия в ведении бюрократов, свобода слова в ведении бюрократов. Почти все форматы свободы находятся в ведении бюрократов.

Ведущий "Первого канала" Максим Леонардович Шевченко отвечает 1 декабря 2005 года на вопросы журнала "Религия и СМИ" (выдержки)

В середине августа того же года региональная Центрально-Избирательная комиссия не зарегистрировал Шевченко из-за результатов экспертизы подписей.

С 7 декабря 2016 года Максим Леонардович являлся ведущим авторской программы «Один» на радиостанции «Эхо Москвы».

На февраль 2019 года популярностью пользуется ютуб-канал журналиста, на котором публикуются интервью с политическими и общественными деятелями, а также видеозаписи Шевченко, в которых высказывается относительно того или иного события в стране и мире. Кроме того, в интернет-сфере отмечен в качестве редактора сайта «Кавказская политика».

Награды Максима Шевченко

Высшая профессиональная награда Союза журналистов России «Золотое перо России» (2008).

Благодарность Президента Российской Федерации (23 апреля 2008 года) - «за информационное обеспечение и активную общественную деятельность по развитию гражданского общества в Российской Федерации».

Серебряная кнопка YouTube, которой награждают за достижения каналом отметки в 100 000 (сто тысяч) подписчиков или более (2017).

Максим Шевченко родился 22 февраля 1966 года в городе Москва. Отец работал геофизиком, много путешествовал по уголкам Советского Союза. Парень окончил специальную школу с углубленным изучением немецкого языка. Учился в одной школе со Станиславом Белковским. Далее, в 1990 году получил диплом Московского авиационного института по специальности «Проектирование и системный анализ микроэлектронных устройств». Также имеет неоконченное второе высшее образование по востоковедению: прослушал курс лекций Институте стран Азии и Африки Московского Государственного Университета по истории культуры и по арабскому языку.

В этот период Шевченко работал специальным корреспондентом в газете «Вестник христианской демократии», издававшейся Христианско-демократическим союзом России. Затем, до 1995 года преподавал историю России и историю Западной Европы в православной классической гимназии «Радонеж-Ясенево».

В 1995 году назначен редактором в педагогической газете «Первое сентября». Параллельно заведовал отделом поэзии литературного журнала «Твердый ЗнакЪ».

В «Независимой газете» с января 1996 года вел специализированную полосу, посвященную религиозным проблемам. Через год стал ответственным редактором приложения «НГ-религии». За время работы в «Независимой Газете» неоднократно выезжал в специальные командировки в «горячие точки»: Афганистан, Чечню и Дагестан.

Шевченко является автором большого числа публикаций, в которых высказывает свои взгляды на религиозную, общекультурную и военную тематику. Руководитель Центра стратегических исследований религии и политики современного мира.

Во время президентских выборов на Украине 2004 года работал в штабе Виктора Януковича. С октября 2005 по июнь 2011 года вел авторское общественно-политическое ток-шоу «Судите сами» на «Первом канале». За свою профессиональную деятельность в рамках этой телепередачи удостоен премии Союза журналистов России «Золотое перо России».

Также Шевченко являлся частым гостем утреннего шоу «Сергей Стиллавин и его друзья» на радиостанции «Маяк», высказывался в передаче «Особое мнение» на станции «Эхо Москвы».

Летом 2009 года совместно с окружной государственной телерадиокомпаней «Ямал-Регион» подготовил ток-шоу «Цивилизация-Север», которое выходило в вечернем эфире.

Максим Леонардович выступал автором проектов «НГ-Религии», политико-философского еженедельника «Смысл», пресс-клуба «Восточная политика»; экспертом по проблемам этнокультурной и религиозной тематики. Вместе с медиаидеологом Мариной Леско модерировал проект «Астана в виртуальном пространстве Second Life».

С 26 января 2012 года, до ее закрытия летом этого же года, вел программу «В контексте» на «Первом канале». В следующем году приглашался гостем программы «Позиция» на радиостанции «Русская служба новостей». С марта 2015 года стал колумнистом радиостанции Коммерсантъ FM в программе «Точка зрения». Являлся редактором интернет-издания «Кавказская политика».

В сентябре 2015 года Шевченко перешел на телеканал НТВ, где по декабря того же года вел авторскую информационно-аналитическую программу «Точка». Затем два месяца являлся соведущим Сергея Минаева в ток-шоу «Большинство».

На выборах в государственную думу 2016 года Максим Шевченко выдвинул свою кандидатуру в качестве самовыдвиженца в южном округе Дагестана, куда входят двадцать пять районов, часть Цунтинского района, а также города Буйнакск и Хасавюрт. В августе предоставил в ЦИК для проверки и дальнейшей регистрации 17 500 подписей.

Максим Шевченко – российский журналист, телеведущий и общественный деятель, родился 22 февраля 1966 года в Москве.

Детство

Родители воспитывали маленького Максима в строгости и дисциплине, приучая к порядку с ранних лет. Дед мальчика был белорусом из крестьян. Проживал на территории Западной Белоруссии. И одного этого факта было достаточно, чтобы посадить его в ежовские застенки как польского шпиона по надуманному обвинению.

Он год пробыл в тюрьме до бериевской амнистии и тем не менее остался убежденным коммунистом.

Отец Максима – украинец по крови, паспорту, и что уж говорить о фамилии. Будучи геофизиком, он добывал для страны нефть и газ в Сибири, Печорских месторождениях, Туркмении, на полуострове Мангышлак в Казахстане. В общем мотался по бескрайним просторам советской страны.

В молодости

Юный Шевченко ходил в школу № 1249 в районе Сокол Северного административного округа Москвы, которая специализировалась на углубленном изучении немецкого языка. Во всех изданиях в этом месте биографии Максима всегда непременно указывается, что вместе с ним в школе учился известный ныне российский политолог Станислав Белковский. Они часто бывают оппонентами в острых дискуссиях на радиостанции «Эхо Москвы».

Еще с молодого возраста Максим живо интересовался историей и культурой стран Ближнего Востока и арабского мира, религией мусульман. Его интересовали политические и социально-экономические процессы, которые происходили в так называемых «исламских государствах».

Получив аттестат зрелости Шевченко поступил в Московский авиационный институт. Однако закончив вуз, он по специальности не работал. Максим отправился в Институт стран Азии и Африки при МГУ имени М.В.Ломоносова и стал слушателем курса лекций по «Практическому востоковедению».

Через год начался развал СССР. Как утверждает сам Шевченко: «Это в советское время было много времени для того, чтобы заниматься собой, а с 1991 настали другие времена и жесткие законы».

Карьера

И вот тот необходимый вопрос, который задают Максиму Леонардовичу заключается в следующем, как он, технарь по образованию, пришел в журналистику, где учился литературно-публицистической деятельности?

Переворот в сознании молодого Шевченко сотворил исповедник Огородников. Бывший советский диссидент, осужденный за тунеядство, объявляющий голодовки за право иметь Библию. Он произвел на Максима системообразующее впечатление, после которого будущий телеведущий пришел в церковь. Вот у этого узника совести Леонардович и учился журналистике.

Как считает сам Максим, у него есть один неоспоримый плюс. Заключается он в том, что в профессию Шевченко пришел не через рекомендацию райкома комсомола, а из вчера еще запрещенного религиозно-культурного андеграунда.

Не бесспорное утверждение, но показывающее, что теперь он с чистой совестью может быть антисоветчиком, а может им и не быть. В отличие от бывших партийных и комсомольских работников.

Здесь следует отметить, что всегда, когда ситуация менялась, чиновники ловко «переобувались на лету». Это во-первых, а во-вторых данный эпизод показывает основы семейного воспитания журналиста, которые были заложены родителями – соответствовать твердым принципам, не лгать никогда и быть справедливым в собственных суждениях.

Максим Шевченко работал в разных газетах, два года преподавал историю России и Западной Европы в православной гимназии. Вот интересно, как он это делал без соответствующего диплома. Редакторствование в педагогической газете не дает такого права.

Вопросами религиозной тематики занимался Максим в общественно-политической «Независимой газете», вел специализированную полосу. Тогда же начались у него специальные командировки в горячие точки – дважды в Афганистан, многократно в Чечню и Дагестан. Появились статьи под его авторством на военную тематику.

Во время Помаранчевой революции 2004 года в Украине Шевченко работал в штабе Януковича. Вот чего, спрашивается, гражданин другой страны там делал? Вопрос не праздный, потому, что сам Максим не раз заявлял, что русский и украинский народ – это не один народ, а два народа. Что Украина получила суверенитет и вполне научилась с ним обращаться, это независимое государство.

А сам он рожденный в Москве и выросший в русской культуре, вполне считает себя русским.

И когда он утверждает, что завоевать симпатию украинского народа совсем несложно, и любой политик в незалежной, который будет педалировать русскую тему непременно будет выигрывать, то и не знаешь, чего здесь больше, искреннего заблуждения или огромных «хотелок». В 2014 году открыто выступал за войну с Украиной, хотя утверждает при этом, что не является империалистом.

Скандальная известность

Журналист Шевченко стал популярным и именитым благодаря своей скандальности, резкости, безаппеляционности. Его осуждают многие известные политики и коллеги по цеху. Часто называют «провокатором», «террористом» и даже «людоедом».

Действия норвежского убийцы Брейвика Максим Леонардович объяснил радикальной симпатией к Израилю. Российский еврейский конгресс обратился с письмом, чтобы исключить Шевченко из Общественной палаты Российской Федерации, и с 2012 года он больше не является ее членом.

Когда в Санкт-Петербурге проходил Международный русский консервативный форум Шевченко назвал нормальным явлением участие в нем представителей фашистских партий. Было это в 2015 году.

В прямом эфире радио «Комсомольская правда» Максим своими оскорблениями спровоцировал драку и нанес серию ударов в голову пожилому Николаю Сванидзе. Когда их растащили, Шевченко продолжал провоцировать рукоприкладство и дальше.

Интересно знать, как бы расценил подобные действия общественного деятеля Шевченко христианин Александр Огородников, благодаря которому Максим Леонардович попал на поприще журналистики.

И кто бы мог поведать о том, ходит ли еще телеведущий в церковь? В интернете пользователи возмущаются: «Как он мог деградировать до себя сегодняшнего». Хотя встречаются и такие отзывы: «Настоящий патриот, а патриотизма много не бывает».

На последних президентских выборах, состоявшихся 18 марта 2018 года Максим Шевченко был доверенным лицом кандидата на должность президента России от КПРФ Павла Николаевича Грудинина. Того самого Грудинина, который сегодня является убежденным коммунистом и директором совхоза имени вождя мирового пролетариата, а еще вчера был в партии «Единая Россия».

Что интересно, Шевченко сам пришел и предложил свои услуги: «Павел Николаевич, хочу быть вашим доверенным лицом».

В интервью главному редактору красноярской газеты «За победу» Александру Козыреву Шевченко говорит, что Грудинин правильно делает, что не вступает в дебаты с теми кандидатами в президенты, кого по рейтингу он опережает в разы.

«Я с ними сам справлюсь со всеми, поверьте, для меня это хорошо знакомое поле» – очень самонадеянно утверждает Максим, смеясь при этом.

Личная жизнь

Телеведущий был женат на журналистке Надежде Витальевне Кеворковой. Она окончила исторический факультет МГУ, в одно и тоже время работала с Шевченко в «Независимой газете». Затем в других СМИ – «Огоньке», «Русском Newsweek», «Газете». Является автором множества публикаций по православной тематике.Брала интервью у Патриарха Алексия ІІ, а также у Кирилла, когда тот еще был митрополитом.

Надежда исследовала тему женского вопроса на Кавказе, узнала, что женщины там плачут редко. Если подобное случается, значит все, край. Жена никогда не будет вести себя с мужем, как со слугой, даже если она во много раз больше него денег зарабатывает.

С женой Надеждой

Во многих источниках указано, что у Максима с Надеждой есть сын. На радио «РСН» в полемике израильского публициста Авигдора Эскина с Шевченко, россиянин назвал своего оппонента гомосексуалистом. Тот в ответ спросил: «Сколько у тебя детей?». На что телеведущий ответил: «У меня двое».

Про себя Шевченко говорит, что он человек очень эмоциональный, и ничего с этим уже не поделать. Им написана книга «Сквозь мутное время», в которой Максим Леонардович пытается доказать, что спастись от распада Россия может лишь верой в Бога, религией и возвращением к своим истокам.

При этом он однозначно выступает за смертную казнь. А как известно, священописание четко определяет, что решать кому жить, а кому нет, не является уделом простых смертных.