Исследователь и философ Клод Леви Стросс признан отцом американской антропологии неслучайно. Написанная им книга «Структурная антропология» широко известна не только в научном мире, но вызвала, в свое время, широкий резонанс, разбудив интерес социологов, лингвистов, психологов и литературоведов всего мира. Она стала любимой и популярной как среди людей науки, так и в мире поклонников и знатоков литературы и искусства.
Фрагменты биографии К.Л.Стросса
Будущий антрополог Claude Levi-Strauss (фр.) родился 28.11.1908 года в Брюсселе. Отец его был художник, работавший тогда в Бельгии по контракту. Но скоро семья вернулась во Францию. В Париже Леви-Стросс и провел впоследствии основную часть своей жизни.
Дедушка Стросса служил в должности главного раввина Версаля. Соответственно, в семье исповедовались и почитались еврейские религиозные традиции. Тем не менее, Леви воспитывался бабушкой в духе свободомыслия. Как следствие, он с выдающимися результатами закончил школу и поступил в Сорбонну, где посещал лекции по философии и праву.
Эти дисциплины и стали первой специальностью будущего философа, которого коллеги с полным основанием позже назвали мыслителем века.
Не миновала юношу и увлеченность политикой. Будучи первым членом французской секции рабочего интернационала, Стросс в возрасте 24-х лет начал писать диссертацию на тему философских предпосылок исторического материализма как концепции. Но этому его увлечению не довелось в полной мере развиться и состояться из-за того, что юноша вскоре попал в автомобильную аварию.
Говоря же об антропологии - нужно отметить, что эта тема заинтересовала молодого ученого уже в Сорбонне, хотя поначалу, после окончания университета, его направили преподавателем философии в провинциальный лицей, что не вызвало у юноши, прямо скажем, никакого вдохновения.
И вот, через некоторое время он с радостью присоединился к своим французским университетским коллегам , получив возможность поехать с ними в Бразилию, где стал преподавателем социологии университета в Сан-Паулу.
Именно это место и послужило, можно сказать, некой отправной точкой последующих этнографических изысканий будущего ученого. Так, летом 1935-го года Леви Стросс решил поближе познакомиться с племенами индейцев Бразилии бороро и кадиувео , а несколько позже предпринял очередную вылазку-экспедицию в почти первобытный мир, к племенам намбиквара .
И одним из результатов этого стало убеждение Стросса в том, что представители натуральных этносов вовсе не являются носителями так называемого «дологического» мышления, - как считали некоторые исследователи, такие, например, как французский этнолог, антрополог и философ Л.Брюль.
Основные идеи
Основные идеи Леви Стросса больше перекликались, скорее, со взглядами Руссо, преклонявшимся перед дикарем и его естественным состоянием бытия.
Глубинное важнее поверхностного, коим является любой социум на фоне подлинной «натуральных людей», - полагал Стросс.
Возвращаясь к вехам его биографии, стоит отметить, что после вторжения в начале сороковых годов немцев во Францию, ученый воспользовался возможностями гуманитарной программы, созданной фондом Рокфеллера. Ее цель состояла в том, чтобы спасти от фашизма еврейских представителей европейской науки и культуры, и французский исследователь переехал в США.
Время, проведенное в Нью-Йорке, оказалось для ученого периодом, когда он ощутил поистине колоссальный интеллектуальный подъем. А публичная библиотека Нью-Йорка явилась для него настоящим местом учебы, размышлений и открытий: здесь была написана его основная научная диссертация.
В эти годы пытливый этнограф и философ познакомился с ведущими представителями гуманитарно-научного мира. Среди них были Роман Якобсон, Андре Бретон, Франц Боас и многие другие.
С 1945 по 1947 год, наряду с научными изысканиями, Леви Стросс занимался также и работой дипломата в миссии по культуре во французском посольстве Америки, после чего он снова решил вернуться в Париж. Здесь, опять же, в Сорбонне, он защитил уже две этнографических диссертации.
Одна из них называлась «Элементарные структуры родства». Публикация работы состоялась в 1949 году и тут же принесла своему автору известность и признание профессионалов. Даже те из них, кто стояли на совершенно иных научных позициях, соглашались с тем, что
этому ученому в XX веке в области антропологии не было равных. Сила его интеллекта была способна охватить буквально все науки и дисциплины, имевшие отношение как к самому феномену человека как такового, так и к творению его рук.
Среди его научных изысканий были и такие как теория происхождения государства , где Стросс связывает возникновение государства с теорией инцеста. Суть этой его теории была в том, что, по мнению ученого, для того, чтобы запретить в полупервобытном обществе инцест как явление, представителям этого общества нужно было применить в нем жестокие и суровые меры пресечения. Именно в этой связи в первобытной родовой общине необходимо было создать специальные структуры, которые бы не допускали кровосмешения внутри одного рода.
Впрочем, надо отметить, что далеко не все специалисты в этой области являются сторонниками такого рода философских выводов и считают эту причину возникновения государства основной и единственной.
Структурная антропология
Основные идеи Леви Стросса отражены в его работе «Раса и история», а также в его многочисленных сборниках статей под общим названием «Структурная антропология» (1958г). Продолжение этой темы воплотилось в третьей книге исследователя под названием «Взгляд издалека», которая была посвящена Р. Якобсону.
Эти, по сути, три антропологических сборника и представили миру собственно новую академическую дисциплину, созданную Леви Строссом.
Ее ключевая идея - выявление структурных взаимосвязей и взаимозависимостей, которые определяют, в конечном итоге, разнообразные явления, относящиеся к культуре и социуму традиционных человеческих сообществ.
Культурная антропология
Наряду с термином структуралистская или структурная , в работах Стросса и в их описаниях можно встретить и термин культурология или культурная антропология. В чем его суть и смысл?
Этот смысл практически состоит, можно сказать, в расширении понятия структуры как таковой и представляет собой уже некую трансформацию в область культуры - привычек, традиций, взаимоотношений: всего того, чем отличаются друг от друга разные народы и этносы.
И одной из главных черт, которая характеризует, по Строссу, это направление, можно считать то, что он отрицал эволюцию и был убежден, что каждое общество развивается поступательно, проходя в своем развитии разнообразные фазы и ступени.
В этой связи ученый призывал не рассматривать те или иные традиции и особенности народов и культур предвзято, с субъективной точки зрения, а попытаться в них вжиться и увидеть суть явлений изнутри.
И, наконец, стоит сказать здесь и о том, что огромное внимание в этой теме Леви Стросс уделял исследованиям взаимоотношений между личностью и социальной средой, полагая, что именно в ней формируется человеческая индивидуальность, которая и несет, в конечном итоге, в себе соответствующий отпечаток этой самой социальной среды.
Думаю, - даже в наше время трудно переоценить значение таких выводов.
Неприрученная мысль
Эту же тему продолжают и более поздние книги автора: «Тотемизм сегодня» и «Неприрученная мысль», переведенные на русский язык лишь в 1994 году. Последняя из них есть некий обобщенный принцип мыслей дикаря, вступившего в дискуссию с Полем де Сартром и его взглядом на историю. Что же касается раскрываемой в них темы тотемизма, то
Созданы не для того, чтобы их поедать, - считал Стросс, - а для того,чтобы с их помощью человек мог научиться мыслить.
Клод Леви Стросс, Первобытное мышление.
Мифологики
Более развернуто эта работа называется: «Леви Стросс Мифологики: от меда к пеплу». Ее сравнивают с научной симфонией в четырех частях, состоящей из подробных уникальных записей, с легендами и преданиями племен северо- и южно-американских индейцев.
Строение и структура мифов, входящих в эти уникальные четыре тома («Сырое и приготовленное», «От меда к пеплу», «Происхождение застольных обычаев» и «Человек голый») раскрывает перед нами систему мышления, которая, по сути, роднит привычно называемого нами человека цивилизованного с его антиподом: дремучим дикарем:
И природа у них, как оказывается, совершенно одна и та же.
Стросс писал эту симфонию в прозе долго и тщательно, объединив в ней более восьмисот аутентичных мифов, работая с утра до вечера, как говорится, - без выходных и проходных, впадая то в восторг, то в отчаяние и даже - в глубокое чувство отвращения… - так, собственно, и создается все великое.
Кроме академических трудов на тему научной этнографии с элементами лингвистики и математики, Строссом были написаны и популярные книги. Среди них -
Печальные тропики
Книга, созданная на основе путевых заметок и дневников. Эдакая философская драма, рассказывающая о столкновнении человека с совершенно другим миром и о том, как он при этом себя чувствует…
Знакомясь с наследием этого уникального исследователя, прошедшего столь необычный путь и прожившего столь долгую жизнь - реальных сто лет - встречаешься с огромным количеством названий его удивительных трудов, охвативших практически все стороны человеческой цивилизации.
Раса и история, Путь масок, Время вновь обретенное, колдовство и системы трансформаций, сексуальная магия и чистая внутренняя энергия… - все эти названия и определения выразительно говорят нам об одном:
Когда человек рождается, он приходит уже на все готовое. Ему остается только все это усвоить и правильно использовать.
Родился 28 ноября 1908 года в Брюсселе в семье художника. Изучал право и философию в Сорбонне. Посещал также семинары этнографа и социолога Марселя Мосса. После окончания университета и службы в армии стал лицейским преподавателем. В 1935 году вместе с женой Клод Леви-Стросс направляется в Бразилию, где вскоре становится профессором университета в Сан-Паулу.
После первого учебного года супруги Леви-Стросс совершили экспедицию к индейцам племён кадиувеу и бороро. Этнографическая коллекция, собранная там, была показана на выставке в Париже. Интерес, вызванный этой выставкой, помог Леви-Строссу получить финансовую поддержку для продолжения экспедиций. Он вернулся в Бразилию, где организовал экспедицию к индейцам намбиквара и тупи-кавахиб, длившуюся более года. О своих бразильских путешествиях учёный рассказал в книге «Печальные тропики».
После вторжения во Францию немецких войск оставаться в Париже Леви-Строссу из-за его еврейского происхождения было нельзя. Некоторое время он работал преподавателем в лицее Перпиньяна, а затем профессором философии в Политехнической школе Монпелье, но был уволен после вступления в силу «расовых законов».
Благодаря программе Рокфеллера по спасению европейских учёных Леви-Стросс был приглашён в США (1940). В Нью-Йорке читал лекции по социологии и этнологии в вечернем университете для взрослых. Тесно общался с Романом Якобсоном, благодаря влиянию которого сформулировал структуралистский подход к культурной антропологии. Благодаря общению с видными американскими этнологами, особенно с "отцом американской антропологии" Францем Боасом, Клод Леви-Стросс познакомился и с достижениями этнографии США. В 1942 году Ф. Боас умер в Колумбийском университете на руках Леви-Стросса.
В начале 1945 года вернулся во Францию, но вскоре вновь отправился в США в качестве советника по культуре во французском консульстве в Нью-Йорке. Пробыл на этой должности до 1947 года. Вернувшись на следующий год в Париж, получил докторскую степень в Сорбоне за работы "Семейная и социальная жизнь индейцев намбиквара" и "Элементарные структуры родства".
В конце 1940-ых и в начале 1950-ых, Леви-Стросс ведет активную научную и преподавательскую деятельность во Франции. Он руководит одним из направлений в Национальном центре научных исследований (CNRS), одновременно с этим читает лекции и занимает должность заместителя директора по этнологии в Музее человека. Наконец, Леви-Стросс возглавляет пятую секцию Практической школы высших исследований, ранее руководимую Марселем Моссом. Во время его руководства секция была переименована из "Исследования религий" в "Сравнительное религиоведение бесписьменных народов".
В 1952 году по заказу ЮНЕСКО К. Леви-Стросс пишет работу "Раса и история", посвященную многообразию культур и межкультурным отношениям.
В начале 1960 года Леви-Стросс стал руководить кафедрой социальной антропологии в Коллеж де Франс. На базе Коллеж де Франс он создал Лабораторию социальной антропологии, чтобы дать молодым ученым возможность исседовательской работы. В Лаборатории готовились диссертации, организовывались экспедиции в самые разные районы мира. Там стали работать не только французы, но и ученые из других стран. В 1961 году Леви-Стросс вместе с лингвистом Эмилем Бенвенистом и географом Пьером Гуру основал академический антропологический журнал "Человек" (l"Homme) по аналогии с англоязычными журналами "Man" и "American Antropologist".
ЛЕВИ-СТРОС, КЛОД (Lévi-Strauss, Claude) (1908–2009),выдающийся французский этнолог и антрополог. Родился 28 ноября 1908 в Брюсселе. Учился в Парижском Lycée Janson-de-Sailly, затем в Сорбонне. В 1935–1939 преподавал в Сан-Паулу (Бразилия). 1946–1946 – советник по культуре посольства Франции в США . В 1949–1950 – директор Музея человека в Париже . Директор Школы высших исследований в 1959–1974. Руководитель кафедры в Коллеж де Франс в 1959–1982 (почетный профессор с 1983). Член Французской Академии, многих академий и почетный профессор многих университетов Европы, а также университета Квебека и Вишва-Бхарати в Индии. Награжден Орденом Почетного легиона и Большим Крестом Почетного легиона (1991).
В молодые годы Леви-Строс интересовался философией и социологией, увлекался идеями К.Маркса. Диссертация Леви-Строса о первичных системах родства (Les structures élémentaires de la parenté , 1949) посвящена взаимному обмену дарами в первобытных обществах. Очень важными для Леви-Строса были контакты с Р.Якобсоном и усвоение идей структурной лингвистики, в особенности фонологических принципов Пражского лингвистического кружка. На базе этих лингвистических идей Леви-Строс строит основы структурной этнографии. В 1940-е годы входит в тесные контакты с ведущими математиками своего времени (А.Вейль и др.). Машинный эксперимент, проведенный в соответствии с этнологическими идеями Леви-Строса, позволил рассчитать число комбинаторных вариантов при переходе от простых систем родства к более сложным. Математический подход дал возможность увидеть различие между «холодными» и «горячими» культурами. По Леви-Стросу, «горячие» культуры, в отличие от «холодных», включают в свое развитие историю и поиск все более богатых информационных возможностей.
В послевоенный период Леви-Строс знакомится с идеями В.Я.Проппа, с которыми впоследствии полемизировал, и, возможно, также с работами П.Г.Богатырева. В 1958 выходит его широко известная книга Структурная антропология (Anthropologie sructurale , 1958), а в 1973 – Структурная антропология 2 .
В период с 1964 по 1971 Леви-Строс создает четырехтомный труд о системах мифологии американских индейцев: знаменитая серия Мифологические исследования (Mythologiques ): т. 1, Сырое и вареное (Le cru et le cuit , 1964); т. 2, От меда к праху (Du miel au cendres , 1966); т. 3, Истоки застольных ритуалов (L"origine des manières de table , 1968); т. 4, Человек обнаженный (L"homme nu , 1971). На огромном материале доказывается тезис об исконном культурном единстве индейцев Америки, проводится реконструкция «основного мифа» индейцев – о разорителе орлиного гнезда.
Мифологическое мышление, по Леви-Стросу, специфично для архаических обществ и противостоит индивидуальному как бессознательное – сознательному. Миф для него – инструмент первобытной логики, которая оперирует бинарными оппозициями типа высокий / низкий, небо / земля, правый / левый, парный / непарный, священный / профанный и т.д. Эти оппозиции могут комбинироваться в пучки, а пары крайних полюсов заменяться парой менее далеких противоположностей. Таким образом, миф для Леви-Строса – это прежде всего способ реконструкции архаического мышления (Le totémisme aujourd"hui , 1962; La pensée sauvage , 1962).
В специальной работе Леви-Строс обосновывает сходство американо-индейского искусства с искусством Юго-Восточной и Восточной Азии; об этом же он пишет и в автобиографической книге Печальные тропики (Tristes tropiques , 1955).
Работы Леви-Строса стали классическими. Известно его высказывание: либо 21 в. будет веком гуманитарных наук, либо его не будет вообще.
110 лет назад родился Клод Леви-Стросс, признанный классик социальных наук и один из крупнейших европейских интеллектуалов.
Французских академиков принято называть «бессмертными», но лишь одному из них, Клоду Леви-Строссу, избранному в Академию в 1973 году, посчастливилось перешагнуть столетний рубеж. В последние годы его жизни бесцеремонные журналисты часто спрашивали престарелого ученого, не боится ли он смерти. На что получали неизменный ответ: «Человеку, сделавшему в жизни все, что запланировал, нет смысла ее бояться».
Будущий отец структурной антропологии родился 28 ноября 1908 года в Брюсселе в семье художника Реймона Леви-Стросса и дочери главного раввина Версаля Эммы Леви. Вскоре после рождения Клода семья вернулась в Париж, где он и прожил большую часть жизни. Близкое знакомство с еврейской традицией состоялось в доме деда по материнской линии. Леви-Стросс описывает синагогу, к которой примыкал дедушкин дом, как «мир, которому не хватало человеческого тепла»: прихожане никогда не задерживались в ней «достаточно долго, чтобы создать волнующую атмосферу религиозности». Столь же сухими были и семейные религиозные ритуалы: кроме «немой молитвы деда перед каждым приемом пищи», внукам ничто не напоминало о том, что в доме «царит высший порядок». Возможно, именно эти детские воспоминания и послужили причиной того, что ученый, проанализировавший за свою жизнь множество культур (по собственному признанию, у него «отсутствовала способность благоразумно обрабатывать одно поле, с которого ежегодно можно собирать урожай»), так и не обратился к еврейской.
Антропологией юный Клод занялся не сразу, увлекшись вначале политикой и философией. Вспоминая эти годы в своих «Печальных тропиках», Леви-Стросс пишет, что «был посвящен в марксизм» в возрасте 17 лет неким молодым бельгийским социалистом. Впоследствии ученый утверждал, что Маркс, как и Фрейд, является одним из зачинателей структуралистского метода анализа, поскольку обращается к глубоким структурным уровням с целью понять поверхностную действительность.
Изучение трудов Маркса переросло в интерес к европейской философии. Особенно сильное влияние оказали на формирующееся мировоззрение юного Клода Кант и Руссо. Впоследствии, будучи уже известным ученым, одну из своих работ он назовет «Руссо – отец антропологии» («Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми» он охарактеризует как первое научное исследование по общей антропологии). Вслед за Руссо Леви-Стросс говорит о необходимости соблюдения при контакте антрополога и представителя изучаемой им культуры гуманистических принципов равноправия, при котором общение происходит на уровне «субъект – субъект», а не «субъект – объект» («утонченный интеллектуал – дикарь»).
Говоря об актуальности руссоистского подхода к проблеме межличностных контактов, Леви-Стросс подмечает еще один, не менее важный для исследователя-практика аспект его философии – следствие его «своеобразной личной истории» и жизненных обстоятельств. Предлагая изучать людей самых далеких, Руссо «занимался главным образом изучением одного самого близкого ему человека – самого себя; через все его творчество <…> проходит желание отождествить себя с другим при упорном отказе от отождествления с самим собой». Антрополог, будучи, как и любой человек, носителем своей собственной культуры, изучая на практике чужую, зачастую невероятно от нее отличную, оказывается один в непривычном (а иногда даже враждебном) окружении и может рассчитывать только на свое внутреннее «я». В этих условиях оно «проявляется таким, каким является в действительности: несущим на себе следы ударов и потрясений его личной жизни, которые некогда не только определили выбор его карьеры, но и сказываются на всем ее протяжении». Поэтому, желая достичь хороших результатов в работе с «чужими», антрополог должен прежде всего научиться «смотреть на себя объективно и издали, как если бы то был посторонний человек», а в основе любого антропологического исследования лежит принцип исповеди.
Увлечение будущего исследователя марксизмом не только пробудило у него интерес к философии, но и едва не переросло в политическую карьеру (к счастью для мировой науки, не удавшуюся) – в молодости он был членом Французской секции Рабочего интернационала, и социалисты выдвигали его кандидатуру на местных выборах.
После защиты диссертации в Сорбонне и службы в армии Клод преподает в лицее. В 1935 году вместе со своей женой Диной Дрейфус он впервые едет в Бразилию. Молодая пара отправляется в экспедицию к индейским племенам кадиуэу и бороро, а вернувшись в Париж, демонстрирует собранную этнографическую коллекцию. Благодаря вызванному этой выставкой интересу ученый получает финансирование и возвращается в Бразилию уже как полевой исследователь.
Знаменитая научно-художественная книга «Печальные тропики», окрашенная тонким юмором и теплом сопереживания, была написана спустя почти 20 лет на основе бразильских экспедиционных дневников. Прообразы будущих научных теорий перемежаются в ней с размышлениями о трагической участи вымирающих под напором цивилизации амазонских индейцев и будущем самой европейской цивилизации.
Леви-Стросс возвращается из Бразилии во Францию и – с началом второй мировой войны – снова оказывается в армии. По увольнении он с трудом находит работу в провинциальном лицее – в ожидании «расовых законов» для преподавателя с подобной фамилией не оказалось места в Париже. От грозящей ему в оккупированной Франции участи «зверя в клетке концлагеря» Леви-Стросса избавило приглашение в США в рамках Рокфеллеровской программы по спасению ученых из Европы. В Нью-Йорке он знакомится с «отцом американской антропологии» Францем Боасом и филологом Романом Якобсоном, а также с их научными теориями, которые впоследствии использует в своей работе.
По возвращении ученого во Францию его карьера стремительно идет в гору: Леви-Стросс занимает высокие позиции в самых престижных научных институциях.
Он получает должность замдиректора по этнологии в Музее человека, заведует кафедрой религии бесписьменных народов в Школе высших исследований, одновременно исполняя обязанности генерального секретаря Международного совета по социальным наукам, а затем становится завкафедрой социальной антропологии в Коллеж де Франс.
Один из основных вкладов Леви-Стросса в науку – это созданная им классификация родства и мифологий в племенных обществах. В своих работах («Структурная антропология», «Элементарные структуры родства», «Элементарные структуры родства», «Неприрученная мысль», «Тотемизм», «Мифологики») ученый пытается раскрыть универсальные правила, лежащие в основе любых ритуалов и обыденных действий. Знакомство со структурным анализом Якобсона, применяемым в лингвистике, навело Леви-Стросса на мысль использовать тот же метод в исследовании мифов, ритуалов и обычаев любой культуры – от «примитивной» до современной европейской. Научный анализ мифа выявляет структуры, скрытые в человеческом сознании, и то, что эти структуры одинаковы как у француза, так и у амазонского индейца, доказывает неправомерность теорий о превосходстве «высших» рас.
«Истинно научный анализ должен соответствовать фактам, отвечать критерию простоты и иметь объясняющую силу», – говорил Леви-Стросс, утверждая ценность гуманитарного знания. И еще: «XXI век будет веком гуманитарных наук – или его не будет вовсе».
Леви-Стросс Клод, р. 1908
Французский этнолог, социолог, первым применивший структурализм в культурологии и антропологии.
Родился в 1908 г. в Брюсселе в семье французского художника-еврея. Закончил Сорбонну, в 1935-1938гг. преподавал в Бразилии в университете Сан-Паулу и одновременно организовывал свои первые экспедиции в тропики.
Во время второй мировой войны работает в Нью-Йорке, где знакомится с Романом Якобсоном, основоположником структуральной лингвистики. В 1947 г. возвращается во Францию, заведует кафедрой религий бесписьменных народов в Школе Высших Исследований, преподает в Коллеж де Франс (заведуя кафедрой социальной антропологии). В1973 г. принят в члены Французской академии наук.
Почетный член национальных академий Дании, Норвегии, США, Королевского антропологического института Великобритании.
Америка - континент, который заставляет себя признать.
Быстро распространяющаяся и чрезмерно возбужденная цивилизация навсегда нарушает безмолвие морей.
Владение письмом колоссально увеличивает способность людей сохранять знания.
Возможности ночи смешивать краски безграничны.
Возможно, наша наука вновь обретет свое место, если мы предложим африканским или меланезийским этнографам так же свободно изучать нас, как мы будем изучать их.
Воспоминание - великое наслаждение для человека, но только не тогда, когда оно оказывается буквальным.
Воспоминание - это сама жизнь, но в другом качестве.
Все стремится к предельности.
Кто начнет с того, что устроится в мнимой очевидности своего «я», из этого уже не выйдет.
Культы отвечают желанию контролировать вид, чтобы таковой был съедобен, полезен или опасен, и вера в возможность такого контроля приводит к возникновению идеи общности жизни. Мы не знаем и никогда не узнаем о первоначале верований и обычаев, корни которых уходят в далекое прошлое.
Лишь почти рабское почтение к самой конкретной реальности может вдохнуть в нас уверенность, что разум и тело не утратили своего древнего единства.
Любое классифицирование имеет превосходство над хаосом.
Любой пейзаж предстает сначала в виде громадного беспорядка.
Люди всегда и повсюду решали одну и ту же задачу, ставя себе одну и ту же цель, и в ходе их становления менялись только средства. Игра не кончена, мы можем начать все сызнова.
Мир начался без человека и закончится без него.
Некоторые цивилизации, современные или уже исчезнувшие, умели или все еще умеют лучше нас разрешать проблемы, хотя мы старались добиться тех же самых результатов.
Народы, которые совсем не носят одежду, не лишены представления о том, что мы называем стыдливостью, они только отодвигают ее границу.
Научная экспедиция заключается в большей степени не в том, чтобы покрывать расстояние на земле, а в том, чтобы делать находки на ее поверхности.
Нет истории без дат.
Не существует, вероятно, ни одного общества, которое не проявляло бы уважения к мертвым.
Никакая часть человечества не может понять себя иначе, как через понимание других народов.
Ничто не может воодушевить этнографа больше, чем перспектива попасть первым из белых в какую-нибудь общину аборигенов.
Ни одно общество не является совершенным.
Ночь наступает словно обманом.
Образ не может быть идеей, но может играть роль знака или, точнее, сосуществовать с идеей в знаке.
Общества, кажущиеся нам жестокими в определенных отношениях, предстают человечными и доброжелательными, когда их рассматриваешь под другим углом.
Об архивах можно сказать: сами по себе - это кусочки бумаги.
Подвергая нападению плохо обоснованную теорию, критика начинает с того, что оказывает ей нечто вроде уважения.
Потребность в диалоге вынуждает идти на словесные уступки.
Пришествие культуры совпадает с рождением интеллекта.
Путешествия прежде всего показывают нам наши отбросы, брошенные в лицо всего человечества.
Разум не может оставаться пассивным, сталкиваясь с технологическими и экономическими условиями, связанными с природным окружением.
Растения и животные, как бы скромны они ни были, с самого начала были для людей источником самых сильных эстетических чувств, а в интеллектуальном и моральном плане источниками первых и последующих глубоких размышлений
Скудость религиозного мышления переоценить никогда не удастся.
Социальная жизнь состоит в разрушении того, что придает ей аромат.
Суть не в том, что кровать Ван Гога была именно эта, на которой он, как доказано, спал: все, чего ожидает посетитель, - это чтобы ему могли ее показать.
Так называемый тотемизм подчиняется рассудку, и требования, которым он отвечает, способ, каким он стремится их удовлетворить, принадлежат прежде всего интеллектуальному порядку.
Тропики выглядят скорее старомодными, чем экзотичными.
Ту территорию, где хозяйничали первопроходцы, справедливо называют бахромой.
Хрупкие цветы отличия, чтобы существовать, нуждаются в полутени.
Улица служит не просто для передвижения людей, это место, где они пребывают.
Фига (figa - порт.) - это, безусловно, символическое изображение совокупления.
Цивилизация, основанная на принципе и идее повышенного мнения о себе, является гнилой с самого своего рождения.
Человек подобен игроку, который, садясь за стол, берет в руки карты, придуманные им.
Человечество укрепляется в монокультуре. Оно готовится производить массовую цивилизацию наподобие свеклы. На ее повседневном столе будет только это блюдо.
Всякое жертвоприношение подразумевает солидарность между служителем, божеством и жертвуемой вещью.
В профессии этнографа нет места приключениям.
В случае игры симметрия предопределена.
В тропической Америке человек незаметен прежде всего потому, что он редок
Глаз не просто фотографирует объекты: он кодирует их отличительные характеристики.
Города Нового Света лихорадочно живут в хронической болезни: вечно молодые, они, однако, никогда не бывают здоровыми.
Города Нового Света переходят прямо от юности к дряхлости, минуя старину.
Для ученых заря и сумерки - одно явление, и греки думали так же, поскольку обозначали их одним и тем же словом.
Даже история, называющая себя всеобщей, - все же не что иное, как сочленение нескольких локальных историй, среди которых (и между которыми) пустоты гораздо более многочисленны, чем заполненные места.
Для буддизма не существует потустороннего мира; все в нем сводится к радикальной критике, на которую человечество, вероятно, никогда уже не сможет оказаться способным.
Достоинство архивов в том, что они приводят нас в соприкосновение с чистой историчностью.
Европейским городам минувшие века придают вес, тогда как американские с истекшими годами склоняются к упадку; ибо они построены, чтобы обновляться с той же быстротой, с какой были возведены, т. е. плохо.
Если иллюзия покрывает собой часть истины, то истина находится не вне, а внутри нас.
Импульсы и эмоции ничего не объясняют, они всегда проистекают: или из мощи тела, или из немощности духа.
Испытания ума вносят еще большую патетику в смущение души.
История не производит бесполезных событий.
Каждый миф объясняет, каким образом определенная цель была достигнута столь же определенными средствами.
Каждая цивилизация имеет тенденцию к завышенной оценке объективной направленности своего мышления.
Каждое путешествие одновременно вписывается в пространство, время и в социальную структуру.
Как и наука, игра создает события, отправляясь от структуры: отсюда понятно, почему состязательные игры процветают в наших индустриальных обществах.
Какая-то деталь, самая незначительная и давнишняя, выступает подобно пику, тогда как целые слои моего прошлого оседают без следа.
Когда Колумб подошел к берегам Антильских островов он, может быть, верил тому, что достиг Японии, но еще больше - тому, что нашел земной рай