Голощапов, сергей иванович. Значение голощапов сергей иванович в православной энциклопедии древо В лагере и ссылке

ГОЛОЩАПОВ СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ

Открытая православная энциклопедия "ДРЕВО".

Голощапов Сергей Иванович (1882 - 1937), протоиерей, священномученик.

Родился 6 июня 1882 г. в подмосковном поселке Баньки (близь Павшино), где располагалась Знаменская мануфактура Полякова. На этой фабрике отец его работал художником по тканям. Вскоре после рождения сына он переехал со всей своей многодетной семьей (было пятеро детей) в село Алексеевское. Сейчас это район Москвы. По причине болезни отец лишился работы, и семья жила в большой нужде. Но нравственная атмосфера была здоровой. Семью объединяла и укрепляла глубокая религиозность. Об этом писал Сергей Голощапов в замечательном очерке, посвященном отцу Иоанну Кронштадтскому:

"Я был еще ребенком, когда в нашем доме впервые узнали о дивном пастыре. Однажды моя мать пришла от своей хорошей знакомой и сказала: "вот, что говорила мне Т. В. В Кронштадте, за Петербургом, есть необыкновенный священник о. Иоанн. Его окружают толпы народа; он раздает деньги бедным, предсказывает будущее и исцеляет больных. Народ окружает его тысячами". Как сейчас помню нашу маленькую квартирку, где весть об о. Иоанне впервые коснулась моего слуха, проникла в сердце, в самую душу и там глубоко запала. О нем говорили часто наши родные и знакомые, о нем неслись печатью и устно новые и новые вести, ходило много толков в народе, и с той же поры мысль об отце Иоанне Кронштадском уже не покидала ни меня, ни всех других членов нашей семьи". Из этих же воспоминаний мы узнаем, что мать в нуждах часто прибегала к молитве и научила своего сына: "Часто заочно моя мать обращалась к нему с горячей просьбой о том или другом деле за нас пред престолом Божиим. При этом говорила она, что замечала, когда о чем попросит его, то исполняется. Этой заочной просьбе к нему она и меня научила. И пишущий эти строки сам много раз просив о чем-либо заочно молитв о. Иоанна, получал желаемое".

С ранних лет Сережа отличался большой религиозностью, пел в церковном хоре и прислуживал в алтаре. Преподаватель Закона Божия в начальной школе, видя благочестивое настроение мальчика и учитывая бедность семьи, порекомендовал родителям отдать Сергея в Заиконоспасское духовное училище, где обучение было бесплатным.

Окончив училище в 1898 году, Сергей поступил в Московскую Духовную Семинарию. Учась в последнем классе, он сподобился особого счастья прислуживать в алтаре во время Божественной литургии, которую служил св. праведный Иоанн Кронштадтский. Об о. Иоанне написал воспоминания: "О, Боже, можно ли описать то состояние, в котором находился я во время этой литургии, совершаемой о. Иоанном! Это было что-то, поистине не обыкновенное, невыразимое, что можно было чувствовать, воспринимать непосредственно душою".

В 1904 году был принят в Московскую духовную академию, которую закончил в 1908 г. 3-м (после П. А. Флоренского и П.В. Нечаева) магистерским стипендиатом.

Во время обучения в Академии активно печатался в различных церковных изданиях. Первая статья "Радостная песнь Боговоплощения (Размышление пред праздником Рождества Христова)" была напечатана в журнале "Душеполезное чтение" (1905, ч. 3, N 12, с. 627-632). В ней видны задатки будущего проповедника. После слов праздничного песнопения ("Христос с небес, - срящите!") автор пишет: "Встречать? Господи, Боже наш! С чем и как встречать Тебя? Где поместить Тебя - когда всюду грех и беззаконие? Что принести Тебе в дар, как Царю царствующих и Господу господствующих? Ангелы пели Тебе при рождении Твоем святые песнопения; Небо принесло таинственную звезду; земля - вертеп; бессловесныя дали Тебе ясли; волхвы принесли тебе дары; пастухи - чистое и смиренное сердце. А мы что дадим Тебе, сладчайший Иисусе?"

В 1908 г. Сергей Иванович женился на Ольге Борисовне Кормер из села Алексеевского, которую знал с детства. Они поселились в Сергиевом Посаде, где Сергей Иванович был назначен на должность преподавателя семинарии на кафедре философии, логики и психологии, полагая преподаванию и учебным занятиям посвятить всю свою жизнь. Успешно окончив Академию, был оставлен при Академии профессорским стипендиатом на один год. За это время он написал и с успехом защитил кандитатскую диссертацию на тему "Божественность христианства". Получив высшее богословское образование, Сергей Иванович по идейным соображениям не хотел становиться священником, т.к. находил неудовлетворительным положение Православной церкви в государстве. После защиты диссертации назначен на должность помощника инспектора Московской Духовной Семинарии. Несколько лет, наполненных напряжённым трудом, привели от природы слабое здоровье Сергея Ивановича в полное расстройство, и в конце концов появились признаки заболевания туберкулёзом. В 1913 г. вместе с женой он ездил в Башкирию для лечения кумысом.

С началом в 1914 г. мировой войны Сергей Иванович был освобождён от службы, взамен получив дополнительное послушание - преподавать на курсах при Покровской общине сестёр милосердия, находившейся на Покровской ул. в Москве. Несмотря на занятость, Сергей Иванович не оставлял мысли о научной работе и в марте 1916 г. представил в Академию для защиты магистерскую диссертацию на тему "Бог во плоти", которая по неизвестным причинам не была защищена. К этому времени Сергей Иванович опубликовал более двадцати статей, очерков и заметок в периодической церковной печати. В 1917 г. в России установилась богоборческая власть, с приходом которой прекратилось существование Духовной Семинарии, прекратилась и преподавательская деятельность Сергея Ивановича.

Во время работы Священного Собора 1917-1918 гг. он трудился в качестве делопроизводителя Отдела о Высшем Церковном Управлении. Там Сергей Иванович познакомился со Святейшим Патриархом Тихоном.

После закрытия Семинарии, пошёл работать в среднюю школу (быв. гимназия Баумерт) преподавателем русского языка и литературы. Положение в школе было отчаянным: дров для отопления не было, учителя и ученики сидели на занятиях в верхней одежде, чернила замерзали. Во время уроков случались голодные обмороки и у учеников и у педагогов. К счастью, Сергею Ивановичу предложили читать лекции на курсах Политпросвета в одной из воинских частей (ВОХРа). Там платили не деньгами, которые уже ничего не стоили, а выдавали солдатский паек (хлеб, крупу, воблу). Это спасало от голодной смерти. С закрытием семинарии семью Сергея Ивановича выселили из казенной квартиры при семинарии - сначала на улицу, потом дали маленькую комнату в коммунальной квартире на Сретенке. В доме, несмотря на зимнее время, не было ни отопления, ни освещения. В качестве отопительного прибора посреди комнаты стояла небольшая железная печка, которую топили сначала мебелью, а затем книгами. Но больше чем от земных лишений, которые коснулись его семьи, Сергий Иванович страдал от тех жестоких гонений, которые воздвигла богоборческая власть на Церковь. С детства всем сердцем приняв православную веру, будучи глубоко церковным человеком, он испытывал внутреннее желание стать на защиту попираемых святынь. В нем родилось желание стать священником. Вопрос о рукоположении был решен после беседы со Святейшим Патриархом Тихоном.

В феврале 1920 года Сергий Голощапов был рукоположен в диакона.

В мае 1920 года был рукоположен в иерея и был назначен настоятелем храма свт. Николая в Покровском, напротив Покровской общины сестер милосердия. Во внебогослужебное время он трудится над созданием приходской школы, в которой верующие могли бы изучать Священное Писание, церковный устав, духовное пение. При храме был церковный дом, в котором две комнаты были отведены настоятелю. Одновременно продолжал преподавать русский язык и литературу в школе.

В 1921 г. ректор возобновлённой в Москве духовной Академии профессор-протоиерей А. П. Орлов пригласил его возглавить кафедру систематической философии. В этом же году он был возведён в сан протоиерея.

В 1922 г. власти стали чинить препятствия тем, кто одновременно со служением в храме преподавал в советских школах, и о.Сергий ушел из Никольского храма.

Тяжёлые жизненные условия, чрезмерный труд (он продолжал еще преподавать русский язык и литературу в школе) подорвали его здоровье. Вернулась старая болезнь (процесс в лёгких) и появились новые (перебои в сердце и др.). Отец Сергий в 1923 году получил инвалидность и пенсию в 20 рублей в месяц, которая не могла обеспечить семью.

В 1922 - 1925 годах уйдя из Никольского храма, о. Сергий служил без зачисления в штат в Никольском монастыре, где в это время служил его товарищ по академии епископ Никанор (Кудрявцев) .

В 1926 году стал настоятелем храма Святой Троицы в Никитниках. Храм был к тому времени закрыт. Службы совершались в подклети церкви, где был расположен придел в честь Грузинской иконы Божией Матери.

О. Сергий установил в храме строгие уставные службы, как в монастыре. Под большие праздники совершались всенощные бдения, которые начинались в десять часов вечера и оканчивались в пять-шесть утра. По окончании службы была братская трапеза. Она была убога, но исполнена сладости духовного общения.

Особая духовная атмосфера в храме определялась не только строгой уставной службой и бережным отношением к веками наработанной церковной традиции. Настоятель отец Сергий в большом и малом стремился создать для прихожан необходимые условия для молитвенного настроения. "Войдя в храм, вы не увидели бы свечного ящика. А если вам нужны были свечи или просфоры, то вы могли свободно их брать со столика, на котором они лежали, опуская в кружку по своему усмотрению ту или иную монету. Электрический свет не бил вам в глаза, так как храм освещался только свечами и лампадами, которые в определённые моменты богослужения почти все гасились, потом снова зажигались, в соответствии с церковным Уставом... Под большие праздники совершались всенощные бдения. Это означало, что мы начинали службу около десяти часов вечера и оканчивали в пять-шесть утра. Хотя внешнее убожество наших богослужений в такие праздничные дни было особенно очевидно, но мы его не видели. Теплота соборной молитвы все преображала, нищета раскрывалась богатством, а души наши преисполнялись светлой радости. По окончании службы была братская трапеза. Она была убога, так, кое-что, но и в ней сладость духовная была неизъяснимой. Она была отзвуком "вечери любви" первых христиан".

Однако оказалось, что совершение уставных служб с "неуставными" людьми было таким трудным делом, что постепенно разномыслие между протоиереем Голощаповым и частью общины нарастало и углублялось. После издания в июле 1927 г. митрополитом Сергием (Страгородским) " Декларации ", он оказался непримиримым его противником. Часть людей покинула приход. О. Сергий принадлежал к направлению, возглавляемому митрополитом Иосифом (Петровых) . Он становится заместителем прот. Валентина Свентицкого в руководстве московскими "непоминающими".

30 сентября 1929 г. храм был закрыт, а в октябре арестован его настоятель о. Сергий. Во время следствия содержался в Бутырской тюрьме. Ему было предъявлено обвинение по ст. 58-10 УК РСФСР. Сразу же после его ареста семья была выселена в комнату, которая являлась сторожкой, где когда-то жил один сторож, теперь она была разгорожена дощатыми перегородками на четыре тёмных и сырых комнатушки. Сын Павел, которому в момент ареста отца было 12 лет, был вынужден после 7-го класса уйти из школы и с 15 лет пойти работать, чтобы как-то заработать на жизнь себе и бабушке и помогать родителям.

11 ноября следователь Александр Казанский допросил священника. На заданные ему вопросы отец Сергий ответил таким образом:

«Принадлежа к Дмитровской группе в силу подчинения ее митрополиту Петру Крутицкому, я интересовался только церковной стороной их деятельности, а их политическую физиономию я не представляю себе до сего времени. Правда, мне иногда приходилось знакомиться с их документами или с документами их сторонников, но я как-то, по-моему, проглядывал антисоветские места в них. Во всяком случае, я таких документов, чётко антисоветских, не помню».

20 ноября 1929 года Особое совещание при Коллегии ОГПУ приговорило его к 3 годам заключения в Соловецком лагере особого назначения. На Соловках его сначала направляют на т.н. командировку, т.е. в лагпункт в глубине острова, ведущий разработку леса, представляющего собой топкое, болотистое и непригодное для жилья место. Там он через неделю непосильной работы свалился в остром сердечном приступе, а затем заболел сыпным тифом. Видя его полную непригодность для лесоповала, начальник лагпункта отправил его в центральную санчасть, которая находилась в Соловецком кремле. С Божией помощью там ему все-таки удалось преодолеть кризис и постепенно дело пошло на поправку. Начальник санчасти, узнав из разговоров в период лечения, что больной хорошо знает латынь, имеет высшее образование (хотя и богословское) - определил его на время выздоровления в аптеку помощником провизора. После выздоровления отец Сергий был оставлен работать при санчасти в качестве помощника лекаря. Это был тяжкий неурочный труд. В любое время суток надо было быть готовым оказать срочную медицинскую помощь больным, доставляемым из различных мест лагеря в тяжелом состоянии. Состав работников санчасти был разнообразным. Было немало верующих и даже священнослужителей, и под большие праздники они совершали богослужения, что являлось для них большим утешением. Рискуя понести наказание (грозило обвинение в религиозной пропаганде) они многих заключённых обращали к вере. Время от времени администрация лагеря обыскивала бараки, изымая все вещи и книги, относящиеся к богослужению. Так, в октябре 1930 года у протоиерея Сергия были изъяты богослужебные книги, епитрахиль, поручи, просфоры, запасные Дары, иконки, кадильница и ладан.

Летом 1931 года о. Сергий был выслан в г. Мезень Архангельской области, одновременно в Москве была арестована его жена и отправлена на три года "на вольное поселение" по месту ссылки мужа в г. Мезень. Условия жизни в Мезени были крайне суровыми, тяжёлыми, ссыльных брали только на физические работы, что ни о. Сергию, ни его жене было не под силу. Жили они, снимая проходную комнату у не отличавшихся доброжелательностью хозяев, а кормились тем, что им удавалось выручить за даваемые ими уроки и от продажи бумажных цветов, которые они научились здесь делать.

Летом 1934 г. Голощаповым разрешили переехать в среднюю полосу России. Они выбрали г. Муром Горьковской области.

В декабре 1935 года им было разрешено вернуться в Подмосковье. Они поселились в г. Можайске, находящемся за 101 километром от Москвы. Утешала возможность общения с ближними родными: сыном Павлом и матерью жены. В материально-бытовом отношении жизнь в Можайске была исполнена лишений. В переполненном бывшими ссыльными городке крайне трудно было найти жилье и заработок. Отец Сергий болел. К старым болезням прибавилась новая: трофические язвы на ногах. О. Сергий, несмотря на тяжелейшие обстоятельства и почти полное отсутствие перспективы на улучшение в будущем, не только не падал духом, но постоянно поддерживал его у всех, кто соприкасался с ним в этот период. В крохотной каморке, которую он снимал в Можайске, он устроил себе маленький алтарь, перед которым совершал утренние и вечерние службы, где горячо молился за всех страждущих и обременённых".

Жене о. Сергия в 1936 г. разрешили вернуться в Москву. Она устроилась домработницей и с этого времени у семьи появился небольшой, но постоянный заработок. О. Сергий давал частные уроки русского языка и литературы.

7 декабря 1937 г. прот. Сергий был арестован на своей квартире во время совершения всенощной. В анкете арестованного было указано состояние его здоровья: "болен, порок сердца".

На допросе отец Сергий держался твёрдо, хорошо понимая цель задаваемых ему вопросов: — Чем вы занимались, проживая в Можайске? — спросил следователь. — Проживая в Можайске в течение двух лет, я нигде не работал. Периодически я давал уроки на дому в Москве. — Для какой цели вы имеете облачение и ряд других церковных вещей? — Я интересовался и интересуюсь археологической и художественной стороной церковных вещей, и собирал их в течение всей свой жизни. — Занимаетесь ли вы незаконным богослужением и где? — Незаконным богослужением я не занимался. — Какую вы вели контрреволюционную деятельность среди населения? — Никакой контрреволюционной агитации среди населения я не вел.

В тот же день был допрошен хозяин дома, в котором жил отец Сергий; он показал, что ему приходилось бывать в комнате, где жил священник, и видеть в ней церковное облачение, дарохранительницу, церковные сосуды, подсвечники, чаши, кадило, ладан, свечи и уголь для кадила. Исходя из этого он полагает, что священник уходил по вечерам с сумкой и занимался незаконным богослужением, не возвращаясь на квартиру по два-три часа.

— Что вам известно о контрреволюционной деятельности священника? — спросил свидетеля следователь. — О контрреволюционной агитации священника сказать ничего не могу, так как он вел себя очень скрытно и мне с ним не приходилось разговаривать.

9 декабря 1937 г. было составлено обвинительное заключение. В нем утверждалось, что обвиняемый "имел при себе церковное облачение и тайно ходил по домам, совершая религиозные обряды и вместе с этим вел к.-р. агитацию... Виновным себя не признал, но достаточно улучается показаниями свидетеля".

16 декабря 1937 года тройка Управления НКВД МО по ст. 58-10 УК РСФСР приговорила его к расстрелу.

19 декабря, в день памяти Святителя и Чудотворца Николая протоиерей Сергий Голощапов сподобился мученической кончины. Он был расстрелян вместе с другими узниками на полигоне в Бутово.

Причислен к лику святых Новомучеников Российских постановлением Священного Синода 27 декабря 2000 года для общецерковного почитания.

Голощапов С., Апостол Христов, (Личные воспоминания об отце Иоанне Кронштадском), - Московские Церковные ведомости, 1910, N 48, с. 857-58, 860.

"Радостная песнь Боговоплощения (Размышление пред праздником Рождества Христова)" - Душеполезное чтение, 1905, ч.3, N12, с. 627-632.

Публикации

Голубцов С.А., протодиак. Мученики и исповедники из корпорации Московской Духовной Академии начала ХХ века, пострадавшие от безбожной власти в 1920-1930-х годах. Архив ПСТБИ. Машинопись.

Дубинский А.Ю. Московская Духовная Семинария: Алфавитный список выпускников 1901-1917 годов (генеалогический справочник). М.: Прометей, 1998.

Голубцов Сергий, Голощапов Павел. Исповедник и мученик протоиерей Сергий Голощапов. М., 1999.

Сергий (Савельев), архим., Далекий путь, М., 1998.

Использованные материалы

http://kuz1.pstbi.ccas.ru/cgi-bin/code.exe/martyrs.htm?ans/ - БАЗА ДАННЫХ: НОВОМУЧЕНИКИ И ИСПОВЕДНИКИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ XX ВЕКА Православного Свято-Тихоновского Богословского Института

http://www.pravoslavie.ru/put/040317121413

http://www.fond.ru/book/book7/7-40.htm

ДРЕВО - открытая православная энциклопедия: http://drevo.pravbeseda.ru

О проекте | Хронология | Календарь | Клиент

Православная энциклопедия Древо. 2012

Священномученик Сергий Иванович Голощапов родился 6 июня 1882 года в деревне Баньки Московской губернии в семье художника Ивана Голощапова.

После тяжелой болезни отца, семья Голощаповых жила бедно, но дружно – молитва и глубокая вера в Бога сплетали семью. С самого детства Сергий пел на клиросе и помогал в Алтаре.

Еще ребенком, святой Сергий почитал святого праведного Иоанна Кронштадтского (тогда знаменитого пастыря и молитвенника протоиерея Иоанна Сергиева). Священномученик пишет: «Я был еще ребенком, когда в нашем доме впервые узнали о дивном пастыре. Как сейчас помню нашу квартирку, где весть об о. Иоанне впервые коснулась моего слуха, проникла в сердце, в самую душу, и там глубоко запала. С той поры мысль об отце Иоанне Кронштадском уже не покидала ни меня, ни всех членов нашей семьи. Моя мать часто заочно обращалась к нему с горячей просьбой помолиться за нас перед престолом Божиим. Этой заочной просьбе к нему она и меня научила. Много раз, просив о чем-либо заочно молитв о. Иоанна, получал желаемое».

В 1898 году Сергей окончил Заиконоспасское духовное училище, после которого поступил в Московскую Духовную семинарию. На последнем курсе семинарии отец Сергий сподобился прислуживать отцу Иоанну Кронштадтскому, что он вспоминал всю свою оставшуюся жизнь.

После окончания семинарии в 1904 году, поступил в Московскую Духовную Академию, которую успешно окончил в 1908 году со степенью кандидата богословия, защитив кандидатскую работу на тему «Божественность христианства».

С 1908 по 1918 года был преподавателем философии, логики, психологии и словесности в Московской Духовной семинарии, а также назначен помощником инспектора семинарии. В 1914 году преподавал на курсах при Покровской общине сестер Милосердия в Москве. Сергей Иванович был одним из участников Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917-1918 гг.

В 1918 году, после закрытия Московской Духовной семинарии, будущего святого выгнали на улицу из казенной квартиры вместе с женой (только позже ему предоставили небольшую комнату на Сретенке). С 1918 по 1920 гг. преподавал русский язык и литературу в средней школе.

В феврале 1920 года был рукоположен в сан диакона. В мае того же года отец Сергий был рукоположен в сан священника с назначением на настоятельство в храм святителя Николая Чудотворца на Покровском. В 1921 году возведен в сан протоиерея.

Прослужил отец Сергий в Никольском храме до 1922 года. Власти стали мешать энергичной деятельности священника, из-за чего ему пришлось покинуть приход. В том же году батюшка перестает преподавать в средней школе из-за вышедшего закона, запрещавшего священнослужителям преподавать в светских учреждениях.

С 1922 по 1925 гг. священномученик служил в Никольском единоверческом монастыре, находящийся ныне на Востоке Москвы, без зачисления в штат. В это время в монастыре наместником был его друг – епископ Никанор (Кудрявцев).

В 1926 году был назначен настоятелем храма Святой Троицы в Никитниках (на Варварке). Здесь он прослужил до 1929 года.

4 октября 1929 отец Сергий был арестован без объявления обвинения и помещен в Бутырскую тюрьму. Семью священника переселили в маленькую сырую сторожку. Сыну священномученика пришлось после седьмого класса уйти из школы и подрабатывать, чтобы прокормить свою мать и бабушку.

20 ноября 1929 года священнослужитель был приговорен к трем годам ИТЛ. Был отправлен в Соловецкий лагерь, который находился на месте закрытого Соловецкого мужского монастыря. Здесь батюшка сильно заболел и был отправлен в лагерную больницу, где его оставили после выздоровления в качестве лекаря из-за его знания латыни и высшего образования. Сдавал экзамены на помощника лекаря.

С 1931 года жил в Мезени вместе с женой, с 1934 г. – в Муроме, с 1935 г. – в Можайске, где стал давать частные уроки русского языка и литературы. В комнате оборудовал небольшой Алтарь, где часто служил.

7 декабря 1937 года отец Сергий был арестован и обвинен «в контрреволюционной агитации». Виновным себя не признал.

16 декабря 1937 года Тройка при УНКВД Московской области приговорила священника к расстрелу. 19 декабря того же года исповедник был расстрелян на Бутовском полигоне. 31 мая 1957 года Московский областной суд реабилитировал святого Сергия.

27 декабря 2000 года Архиерейский Собор Русской Православной Церкви канонизировал протоиерея Сергия Голощапова в лике священномученика.

Дни памяти: Собор Новомучеников и Исповедников Российских, Собор Бутовских Новомучеников, 19 декабря

) - протоиерей Русской православной церкви.

Образование

В лагере и ссылке

4 октября 1929 года был арестован, заключён в Бутырскую тюрьму. Приговорён к трём годам лишения свободы, срок заключения отбывал в Соловецком лагере особого назначения. Находился на общих работах, где тяжело заболел (сердечный приступ и сыпной тиф). Находился на лечении в санитарной части лагеря, затем работал помощником провизора (как знающий латинский язык) и лекарским помощником. В 1932 году выслан в город Мезень Архангельской области , куда также сослали и его жену. Семья жила в бедности за счёт частных уроков, изготовления и продажи бумажных цветов.

Сергей Иванович Голощапов (18 июня , посёлок Баньки (близ Павшина), Московская губерния - 19 декабря , Бутовский полигон , Московская область) - протоиерей Русской православной церкви.

Семья

Отец, Иван Александрович, был художником по тканям на Знаменской мануфактуре. По болезни лишился работы, семья бедствовала, но её объединяла и укрепляла глубокая религиозность.

Жена - Ольга Борисовна (умерла в 1963 год). Сын - Павел, соавтор биографической работы о своём отце.

Образование

В лагере и ссылке

Труды

• Учение Св. Писания о кончине мира и предположение новейших учёных о запустении или же разрушении Земли и окружающих её небесных тел // Душеполезное чтение. 1908, № 10, 11, 12.
• Православное богослужение и его значение для обновления религиозно-церковной жизни. СПб, 1909.
• Вера в чудеса с точки зрения современной богословской науки // Вера и Разум, 1912. № 5, 6, 8.

Напишите отзыв о статье "Голощапов, Сергей Иванович"

Примечания

Библиография

• Голубцов С., протодиакон , Голощапов П. Исповедник и мученик протоиерей Сергий Голощапов, -М.:, 1999.
• .

Отрывок, характеризующий Голощапов, Сергей Иванович

В ночь с 6 го на 7 е октября началось движение выступавших французов: ломались кухни, балаганы, укладывались повозки и двигались войска и обозы.
В семь часов утра конвой французов, в походной форме, в киверах, с ружьями, ранцами и огромными мешками, стоял перед балаганами, и французский оживленный говор, пересыпаемый ругательствами, перекатывался по всей линии.
В балагане все были готовы, одеты, подпоясаны, обуты и ждали только приказания выходить. Больной солдат Соколов, бледный, худой, с синими кругами вокруг глаз, один, не обутый и не одетый, сидел на своем месте и выкатившимися от худобы глазами вопросительно смотрел на не обращавших на него внимания товарищей и негромко и равномерно стонал. Видимо, не столько страдания – он был болен кровавым поносом, – сколько страх и горе оставаться одному заставляли его стонать.
Пьер, обутый в башмаки, сшитые для него Каратаевым из цибика, который принес француз для подшивки себе подошв, подпоясанный веревкою, подошел к больному и присел перед ним на корточки.
– Что ж, Соколов, они ведь не совсем уходят! У них тут гошпиталь. Может, тебе еще лучше нашего будет, – сказал Пьер.
– О господи! О смерть моя! О господи! – громче застонал солдат.
– Да я сейчас еще спрошу их, – сказал Пьер и, поднявшись, пошел к двери балагана. В то время как Пьер подходил к двери, снаружи подходил с двумя солдатами тот капрал, который вчера угощал Пьера трубкой. И капрал и солдаты были в походной форме, в ранцах и киверах с застегнутыми чешуями, изменявшими их знакомые лица.
Капрал шел к двери с тем, чтобы, по приказанию начальства, затворить ее. Перед выпуском надо было пересчитать пленных.
– Caporal, que fera t on du malade?.. [Капрал, что с больным делать?..] – начал Пьер; но в ту минуту, как он говорил это, он усумнился, тот ли это знакомый его капрал или другой, неизвестный человек: так непохож был на себя капрал в эту минуту. Кроме того, в ту минуту, как Пьер говорил это, с двух сторон вдруг послышался треск барабанов. Капрал нахмурился на слова Пьера и, проговорив бессмысленное ругательство, захлопнул дверь. В балагане стало полутемно; с двух сторон резко трещали барабаны, заглушая стоны больного.
«Вот оно!.. Опять оно!» – сказал себе Пьер, и невольный холод пробежал по его спине. В измененном лице капрала, в звуке его голоса, в возбуждающем и заглушающем треске барабанов Пьер узнал ту таинственную, безучастную силу, которая заставляла людей против своей воли умерщвлять себе подобных, ту силу, действие которой он видел во время казни. Бояться, стараться избегать этой силы, обращаться с просьбами или увещаниями к людям, которые служили орудиями ее, было бесполезно. Это знал теперь Пьер. Надо было ждать и терпеть. Пьер не подошел больше к больному и не оглянулся на него. Он, молча, нахмурившись, стоял у двери балагана.
Когда двери балагана отворились и пленные, как стадо баранов, давя друг друга, затеснились в выходе, Пьер пробился вперед их и подошел к тому самому капитану, который, по уверению капрала, готов был все сделать для Пьера. Капитан тоже был в походной форме, и из холодного лица его смотрело тоже «оно», которое Пьер узнал в словах капрала и в треске барабанов.
– Filez, filez, [Проходите, проходите.] – приговаривал капитан, строго хмурясь и глядя на толпившихся мимо него пленных. Пьер знал, что его попытка будет напрасна, но подошел к нему.
– Eh bien, qu"est ce qu"il y a? [Ну, что еще?] – холодно оглянувшись, как бы не узнав, сказал офицер. Пьер сказал про больного.
– Il pourra marcher, que diable! – сказал капитан. – Filez, filez, [Он пойдет, черт возьми! Проходите, проходите] – продолжал он приговаривать, не глядя на Пьера.
– Mais non, il est a l"agonie… [Да нет же, он умирает…] – начал было Пьер.
– Voulez vous bien?! [Пойди ты к…] – злобно нахмурившись, крикнул капитан.
Драм да да дам, дам, дам, трещали барабаны. И Пьер понял, что таинственная сила уже вполне овладела этими людьми и что теперь говорить еще что нибудь было бесполезно.
Пленных офицеров отделили от солдат и велели им идти впереди. Офицеров, в числе которых был Пьер, было человек тридцать, солдатов человек триста.
Пленные офицеры, выпущенные из других балаганов, были все чужие, были гораздо лучше одеты, чем Пьер, и смотрели на него, в его обуви, с недоверчивостью и отчужденностью. Недалеко от Пьера шел, видимо, пользующийся общим уважением своих товарищей пленных, толстый майор в казанском халате, подпоясанный полотенцем, с пухлым, желтым, сердитым лицом. Он одну руку с кисетом держал за пазухой, другою опирался на чубук. Майор, пыхтя и отдуваясь, ворчал и сердился на всех за то, что ему казалось, что его толкают и что все торопятся, когда торопиться некуда, все чему то удивляются, когда ни в чем ничего нет удивительного. Другой, маленький худой офицер, со всеми заговаривал, делая предположения о том, куда их ведут теперь и как далеко они успеют пройти нынешний день. Чиновник, в валеных сапогах и комиссариатской форме, забегал с разных сторон и высматривал сгоревшую Москву, громко сообщая свои наблюдения о том, что сгорело и какая была та или эта видневшаяся часть Москвы. Третий офицер, польского происхождения по акценту, спорил с комиссариатским чиновником, доказывая ему, что он ошибался в определении кварталов Москвы.

), где располагалась Знаменская мануфактура Полякова. На этой фабрике отец его работал художником по тканям. Вскоре после рождения сына он переехал со всей своей многодетной семьей (было пятеро детей) в село Алексеевское . Сейчас это район Москвы. По причине болезни отец лишился работы, и семья жила в большой нужде. Но нравственная атмосфера была здоровой. Семью объединяла и укрепляла глубокая религиозность. Об этом писал Сергей Голощапов в замечательном очерке, посвященном отцу Иоанну Кронштадтскому :

"Я был еще ребенком, когда в нашем доме впервые узнали о дивном пастыре. Однажды моя мать пришла от своей хорошей знакомой и сказала: "вот, что говорила мне Т. В. В Кронштадте, за Петербургом, есть необыкновенный священник о. Иоанн. Его окружают толпы народа; он раздает деньги бедным, предсказывает будущее и исцеляет больных. Народ окружает его тысячами". Как сейчас помню нашу маленькую квартирку, где весть об о. Иоанне впервые коснулась моего слуха, проникла в сердце, в самую душу и там глубоко запала. О нем говорили часто наши родные и знакомые, о нем неслись печатью и устно новые и новые вести, ходило много толков в народе, и с той же поры мысль об отце Иоанне Кронштадском уже не покидала ни меня, ни всех других членов нашей семьи". Из этих же воспоминаний мы узнаем, что мать в нуждах часто прибегала к молитве и научила своего сына: "Часто заочно моя мать обращалась к нему с горячей просьбой о том или другом деле за нас пред престолом Божиим. При этом говорила она, что замечала, когда о чем попросит его, то исполняется. Этой заочной просьбе к нему она и меня научила. И пишущий эти строки сам много раз просив о чем-либо заочно молитв о. Иоанна, получал желаемое".

С ранних лет Сережа отличался большой религиозностью, пел в церковном хоре и прислуживал в алтаре. Преподаватель Закона Божия в начальной школе, видя благочестивое настроение мальчика и учитывая бедность семьи, порекомендовал родителям отдать Сергея в Заиконоспасское духовное училище , где обучение было бесплатным.

После закрытия Семинарии, пошёл работать в среднюю школу (быв. гимназия Баумерт) преподавателем русского языка и литературы. Положение в школе было отчаянным: дров для отопления не было, учителя и ученики сидели на занятиях в верхней одежде, чернила замерзали. Во время уроков случались голодные обмороки и у учеников и у педагогов. К счастью, Сергею Ивановичу предложили читать лекции на курсах Политпросвета в одной из воинских частей (ВОХРа). Там платили не деньгами, которые уже ничего не стоили, а выдавали солдатский паек (хлеб, крупу, воблу). Это спасало от голодной смерти. С закрытием семинарии семью Сергея Ивановича выселили из казенной квартиры при семинарии - сначала на улицу, потом дали маленькую комнату в коммунальной квартире на Сретенке. В доме, несмотря на зимнее время, не было ни отопления, ни освещения. В качестве отопительного прибора посреди комнаты стояла небольшая железная печка, которую топили сначала мебелью, а затем книгами. Но больше чем от земных лишений, которые коснулись его семьи, Сергий Иванович страдал от тех жестоких гонений, которые воздвигла богоборческая власть на Церковь. С детства всем сердцем приняв православную веру, будучи глубоко церковным человеком, он испытывал внутреннее желание стать на защиту попираемых святынь. В нем родилось желание стать священником. Вопрос о рукоположении был решен после беседы со Святейшим Патриархом Тихоном.

Причислен к лику святых новомучеников Российских постановлением Священного Синода 27 декабря года для общецерковного почитания.

Труды

1. Голощапов С., Апостол Христов, (Личные воспоминания об отце Иоанне Кронштадском), - Московские Церковные ведомости, 1910, N 48, с. 857-58, 860.
2. "Радостная песнь Боговоплощения (Размышление пред праздником Рождества Христова)" - Душеполезное чтение, 1905, ч.3, N12, с. 627-632.

Публикации

• Голубцов С.А., протодиак. Мученики и исповедники из корпорации Московской Духовной Академии начала ХХ века, пострадавшие от безбожной власти в 1920-1930-х годах. Архив ПСТБИ. Машинопись.
• Дубинский А.Ю. Московская Духовная Семинария: Алфавитный список выпускников 1901-1917 годов (генеалогический справочник). М.: Прометей, 1998.
• Голубцов Сергий, Голощапов Павел. Исповедник и мученик протоиерей Сергий Голощапов. М., 1999.
• Сергий (Савельев), архим., Далекий путь, М., 1998.

Использованные материалы

• БД ПСТГУ "Новомученики и исповедники Русской Православной Церкви XX века"
• Житие на сайте Православие.ру
• Игум. Дамаскин (Орловский). «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Декабрь» Тверь, 2004 год, стр. 46-62.